Последняя неделя года должна была поставить точку или хотя бы точку с запятой. И дали. Двадцать три года за организацию преступного сообщества и убийства. По мошенничеству, вымогательствам и прочей мелочи пока не решили, но в течение полугода обещали добавить.
Настроение у шефа было философское. Сказал, что какое-то время со связью будут проблемы. Поздравил с Новым годом. О доме говорили немного. Шеф только упирал на то, что строить надо ровно столько, чтобы начались продажи. Вот чуть-чуть показать дом из-под земли, а дальше стоп, и не дай бог хоть один лишний кирпичик.
Наказал строго следить за Ямовым.
– Поклянись мне клятвой пионера! – напоследок пошутил шеф.
– Клянусь! – ответил Саша.
– Счастье вдруг… В тишине… Постучалось в двери… – Это Ямов раскрывал перед гостями свой талант лирического тенора.
«Он ещё и поёт», – подумал Саша и вдруг решил, что пора уже выключить в себе директора, расслабиться и хорошенько отметить Новый год. Сказано – сделано. Весь оставшийся праздник Саша по-детски наблюдал из-за тарелки.
"
"Ямов в перерывах между вокальными номерами обхаживал сослуживцев. Начал с кого полегче. Первым делом он напоил и накормил Клавдию, чтобы вытащить на танец, где под общий восторг уронил её под ёлку. Затем перекинулся на Варвару, которая, раздираемая природной дипломатичностью и естественным отвращением нормальной женщины к Ямову, благосклонно принимала его знаки внимания, но потом умудрилась незаметно улизнуть. Тогда Ямов направил стопы своя к Тане, которая, издалека разглядев это намерение, на всякий случай покрепче ухватилась за вилку.
– Милая леди, разрешите в этот тихий уютный вечер… – начал он тоном дешёвого тамады.
– Я не танцую! – рявкнула Таня грозно, и Ямов всё понял с первого раза. Его мигом сдуло куда-то в сторону Пушной.
Саша обнаружил, что посередине веселья остался один на один с Таней и молчание уже затянулось.
– Почему ты сначала закатила глаза, когда я спросил, как к тебе обращаться? – начал он.
– Потому что ты так и спросил: «Как я могу к вам обращаться».
Так только идиоты в колл-центрах говорят, которые не в состоянии по-человечески спросить: «Как тебя зовут?». Самые тупые даже не могут дальше работать, пока им не ответят. Бесит.
«Бесит» прозвучало после паузы и относилось то ли к глупым сотрудникам колл-центров, то ли к празднику, который Ямов устроил, похоже, только для себя любимого. Не успел Саша уточнить, как Таня засобиралась:
– Самое время уйти по-английски.
Саша понял, что и его тут ничего не держит.
