Живой журнал

И ничего не может с этим поделать, потому что её тянет ко мне. Тащит так же, как и меня — к ней. Нас несёт друг к другу с непреодолимой силой. Чудо желания, которое было у нас. Страсть, которая никуда не уходила. Мои размеренные движения покачивают её, как на волнах. Я смотрю, как на моё согнутое колено в последнем протесте ложится её сжатая в кулачок рука. Легла — да так там и осталась… Как другая рука соскользнула с оголённой груди на покрывало, и как Ира тихо вскрикнула, выгнулась и забрала в ладонь полную пригоршню ткани.

Как её голова заметалась из стороны в сторону. Как вспыхнуло и обточилось в страсти её лицо. И как она застонала. И как, стесняясь своего порыва, попыталась погасить крик ладонью.

— Ир, так хорошо? — Я хочу, чтобы она убрала ото рта руку. Я хочу её слышать.

— Д-да…

— Ещё?

— Да… — Стон и еле различимый шёпот.

«Наконец-то её долгожданное „да“…»

Я никогда не рассматривал постель как оружие. Влечение к тебе — это власть, данная тебе лишь на время. Но теперь, глядя на ту, что я когда-то любил, забывшуюся в собственной страсти, добровольно мне отдавшуюся, я должен признаться честно: она обезоружила меня.

И тот, кто слышал её стоны и видел её так, как сейчас вижу я — тот погиб и никогда не найдет дороги обратно.

— Андрей, — Ира находит мой взгляд. — Ты правда… любил… меня?

— Да… Но давно.

— А — сейчас?

Вместо ответа я опускаюсь на неё. Ира подстраивается под меня, точно мы фрагменты одной головоломки, которую мы сейчас должны собрать вместе, целиком.

Она тянется ко мне, пытается прикоснуться губами к губам, но я отворачиваюсь и, воспользовавшись её замешательством, утыкаюсь носом ей в шею. Теперь я двигаюсь резко, так, как привык, наслаждаясь вкусом её влажной кожи, которую чуть-чуть прикусил. Трепет плоти. Тихие всхлипы. Стоны. Громкие удары её сердца — и моего. Сейчас эта женщина действительно принадлежит мне.

И я поднимаюсь над ней на руках. Теперь это другой ритм, свирепый, захватнический, отчаянный — бьющий, как выпады клинка, темп, подтверждающий мое право на владение ею.

Наше слияние завершается. Я опускаюсь на неё:

— Ир, поднимись чуть повыше.

Она обвивает мою шею. Но я сбрасываю её руки и развожу их в стороны, переплетая с ней пальцы. Она, не мигая, смотрит на меня. Уже теряя контроль, я пытаюсь разжать свои пальцы и оставить её, но Ира изо всех вцепляется в меня.

— Нет, не уходи.

«Теперь она хочет удержать меня?»

— Ир, я не хочу ни абортов, ни детей.