Живой журнал

И завтра утром мы с тобой расстанемся тихо-мирно…»

— Нет, Ира, у меня было не так.

— А как? — упрямо допытывается она.

— А никак.

— Но…

— Всё, Самойлова, хватит. Давай на этом и остановимся. Потому что наше прошлое к нашему будущему уже никак не относится.

— «Не относится»? — Ира внимательно смотрит на меня, а я вижу, как её синие глаза темнеют, как напрягается линия рта, как заостряются скулы. — Жаль, что ты так считаешь, Андрей… А хочешь, я расскажу тебе, как я в первый раз влюбилась? — Я отворачиваюсь. — Хочешь расскажу? — настойчиво предлагает Ира.

— Нет, не хочу.

— Тебе это точно понравится, — уверяет она. — Я тебе обещаю. Однажды…

— Ир, — потеряв всякое терпение, говорю я, — я не хочу слушать про тебя и твоего Митю-Зайку.

— Про Митю? — удивляется Ира. — А Митя-то тут причем? Вообще-то это история совсем даже не про него, а про моего самого первого учителя. И про мой самый первый опыт.

«Та-ак, всё, приехали. Вот только этого мне не хватало!»

— Слушай, Самойлова, тебе обязательно надо поругаться со мной на ночь глядя? Без этого не спится, нет?

Словно не слыша меня, Ира, не отрываясь, смотрит в мои глаза и говорит:

— Ему было всего тринадцать лет, Андрей.

Он учил меня целоваться…

Я замираю и мне становится невыносимо жарко. В моей голове что-то щёлкнуло, и я враз онемел, ослеп, обездвижил и обезножил. Единственное, что я слышу — это тиканье часов и безжалостный, хриплый голос, который медленно выводит слова:"

"— Когда мы с ним познакомились, это был долговязый такой подросток.

Ещё не мужчина, но уже и не мальчик. Но — очень уж обаятельный, с этими его длинными ресницами и насмешливыми глазами. И в то же время, с самого первого взгляда было ясно, что он — хулиган, каких поискать. Невинное лицо, смешливые глаза — а с губ слетают сказанные бархатным голосом слова, которые краснеть заставляют. А еще у него была улыбка, способная ночью зажечь солнце… Оглушительное, убийственное сочетание. Вот такой и была моя первая любовь. Она сразила меня наповал… Моё первое, самое сильное чувство пришло ко мне раньше понимания законов морали и желаний тела. Моя первая любовь могла быть счастливой, Андрей, если бы я просто приняла её. Но в семнадцать лет очень сложно осознавать, что тебя тянет к подростку. Об этом мне не то, что сказать кому — об этом мне было стыдно даже подумать… А потом этот мальчик взял и поцеловал меня. И я поняла: мне некуда бежать, потому что мне больше никто не нравится… А этот мальчик взял, да посмеялся надо мной.