Живой журнал

Гляжу на неё, и в тысячный раз пытаюсь представить себе облик отца. У отца была очень интересная манера, хорошо определявшая его характер. Дело в том, что при желании отец мог сделать свой взгляд абсолютно безмятежным и лишить своё лицо вообще любого выражения. Но если он хотел узнать правду или если ему что-то не нравилось в собеседнике, то отец в упор смотрел на своего визави. Продолжалось это всего одну-две секунды, но эффект был поистине сногсшибательным. Мне, например, когда он так однажды поглядел на меня, захотелось сначала залезть под стол, переждать там бурю, и только потом вылезти, и спросить, а в чём, собственно, дело? А ещё у моего отца был удивительное, тонкое, потрясающее чувство юмора.

Он буквально читал в душах людей и мог охарактеризовать любого человека в двух словах. Мама любит повторять, что я — копия отца. Но мама ошибается: у меня другой характер, другая улыбка и другие глаза. Они — серые, а не карие. До меня не было в нашем роду ни левшей с серыми глазами, ни людей с такой вот безжалостной памятью, как у меня… Да, я всё еще помню своего отца, но каждый день время трудолюбиво стирает его голос и образ. Из моей памяти уходят черты его лица, выражение его глаз, силуэт, обращённые ко мне слова и даже его улыбка. Я постепенно забываю отца и ничего не могу с этим поделать… Даже эта белая королева теперь напоминает мне не столько отца, сколько Иру Самойлову…

От размышлений меня отвлекает звонок моего телефона. Так, ну и кому я снова понадобился? Чёрту, дьяволу? Терентьевой, маме? Газелям, слонам, оленям? Приглядываюсь: звонит Виталик Петров.

Ладно, этот хотя бы по делу. Отвечаю на вызов.

— Говори. — Я закрываю сейф и автоматически отмечаю время. Сейчас 10:20.

— Слушай, Сергеич, тут… в общем, тут случилась одна неприятность. — Явно дёргаясь, начинает Петров. — В общем, в 09:50 твой «объект» — ну, эта милая девушка — вышла из подъезда и отправилась к парковке. Выехала с парковки на своём «туареге» в 10:01. В 10:07 доехала до торгового центра «Лейпциг» и поставила «туарег» на стоянку.

В 10:08 вошла в магазин и сразу же направилась к эскалаторам, которые ведут на второй этаж. Судя по огромному количеству сумасшедших баб, снующих вокруг, и по рекламе, на втором этаже «Лейпцига» какая-то распродажа. И этот, из телевизора выступает… как его… а, Александр Васильев… Ну, я пропустил твою барышню впереди себя, вошёл с ней на эскалатор и как раз собирался ей «жучок» на пальто прицепить, чтобы забрать тот, что в «туареге».