Живой журнал

— Господи, да я же только отомстить тебе хотела… Я-то про того мужика откуда вообще знала? — И тут Оля вся в слезах и помаде припала к груди бизнесмена. Поняв, что еще немного, и женщине придётся в открытую играть против меня, я в одном кроссовке рванул от них и вихрем понёсся к своей машине.

— Ай, он убегает, Оля!

— Ой, держи его!

Сожитель Оли погнался за мной, но я был быстрее…

В «топтуне» из «Альфы» бизнесмен меня не признал. Да и кому такое могло прийти в голову? Номер моего «опеля» в темноте бизнесмен не разобрал, но утром он пришёл к Фадееву.

Он попросил Дядьсашу внести в договор с «Альфой» ещё один пункт: найти «гадёныша», одарившего его рогами. В качестве улики Фадееву был доставлен второй мой кроссовок. В качестве альтернативы было предложено заплатить за полный комплект (пара кроссовок и я) дополнительно сто пятьдесят тысяч. Дядьсаша тогда долго смеялся надо мной, а потом припёр меня к стенке. Пришлось мне, как на духу, выложить ему правду и рассказать про Олю, а заодно, и про беспочвенные подозрения её беспонтового бизнесмена. На основании моих слов Фадеев и закрыл с ним контракт. Оля была спасена, а Александр Иванович вернул мне, как Золушке, утраченный мной предмет гардероба, после чего устроил мне такой скандал, что чертям в аду стало тошно. Единственное, что не пришло Фадееву в голову — это то, что я сам найду Олю.

Так мы и стали с ней встречаться. Мы виделись с Олей тайком от всех дважды-трижды в неделю. Мы выбирали гостиницы, квартиры моих друзей, дачи и хостинги.

Мы жили во всех средствах связи. Мы звонили и писали друг другу по десять раз в день. У Оли был лёгкий характер, прекрасное чувство юмора и простой взгляд на вещи. Она понимала меня, как никто. А еще нас с ней связывали все виды секса. Тогда мне казалось, что она влюблена в меня и что так будет вечно. Но уже в марте Оля призналась мне, что продолжать наши отношения больше не видит смысла.

— Почему? — я задал этот вопрос в нашу последнюю с Олей ночь.

— Потому, что я люблю тебя. Но ты еще очень юный. Ты хороший любовник, Андрей, но по натуре ты зверь. Понимаешь, что я хочу сказать? — Голая Оля сидела на гостиничном пуфике, смотрелась в висевшее напротив кровати овальное зеркало и старательно красила губы. Она всегда тщательно наводила марафет перед тем, как вернуться к бизнесмену.

— В смысле, я груб? — Я встал с кровати и пошёл к ней. Никогда не стеснялся своего тела.