Живой журнал

Боже, какой у неё голос: чуть хриплый, а диапазон такой, что блюз можно петь. Или — шептать признания. Лучше всего в этом голосе звучат ноты второй октавы, где верхние тоны легко поддаются изменению силы звука, и… так, ладно: да, у меня абсолютный слух. И — да, я в детстве играл на скрипке. И — да, спасибо за это всё моей маме Свете!

— Ты кто? — чуть свысока спрашивает меня девочка.

— Я? — «Придурок, зачем я её переспрашиваю?»

— Нет, я, — тут же воспользовалась моим промахом вредная Красная Шапочка.

«Ну, всё понятно: передо мной — привыкшая к поклонению звезда.

»

— Я — Андрей, — говорю «звезде» я взрослым независимым голосом.

— А «сладкий», прости, это твоя фамилия? — преувеличенно—вежливо осведомляется она.

— Нет, детка, сладкий — это моё призвание. Тебе показать? — На лице у меня невинно—невозмутимое выражение, с которым я и вываливаю свой вопрос. Девочка прямо отпала."

"«Ну что, съела? Ага, я и сам звезда. Это я только с виду пай—мальчик. Ты лучше у старой карги директрисы спроси, зачем она мою мать вызвала.

Из—за английского и ботаники, что ли? Как бы ни так, это я её племяннику навалял за то, что он юбки задирал старшим школьницам. Мой гарем, не его!..» Вру: просто мне девчонки тогда пожаловались…

Красная Шапочка изумлённо распахивает глаза, хлопает ресницами. Потом на её губах расцветает улыбка, и девочка начинает смеяться. Вместе с ней начинаю веселиться и я, постепенно оттаивая.

— А, так ты, наверное, еще один ученик моей бабушки… Мне дядя Саша что—то такое про тебя говорил, — и Красная Шапочка небрежно щёлкает пальцами.

Я немедленно убираю улыбку с лица, но молчу: я и в детстве был терпеливым и всегда предпочитал оставлять за собой только последнее слово.

— Чего молчишь—то, Андрей? Стесняешься, что ли? — продолжает дразниться Шапочка и складывает тоненькие ручки на пухлой груди.

— А ты у нас ничего не стесняешься? Может, и мне дашь урок по преодолению комплексов? — Тут я откровенно прищуриваюсь и совершенно по—хамски оглядываю девочку с головы до ног.

(Нет, у меня ещё не было тогда определённого опыта, зато были друзья — настоящие оторвы). Щёки у Красной Шапочки заалели, а глаза заметались. Потом девочка прикусила губу, а мне стало её жалко.

— Ладно, прости, — неохотно каюсь я.

— Так—так, — ледяным тоном процедила Шапочка, — значит, «прости», да?.. Ну ладно, мальчик. Будем считать, что ты выиграл… на первый раз. Бабуля! — кричит девочка и сбегает от меня на кухню. — Бабуля, я пойду гулять.