Живой журнал

Но отгонять меня ресницами — это как бурю веером пугать.

— Ты что, от английского совсем сбрендил? — в конце концов нашлась Ира.

— Красная Шапочка, пожалуйста, ну извини меня… я больше так не буду. Пожа—а—алуйста, ну всего один поцелуй. — Я глядел на неё так преданно, точно щенок, просящий, чтоб его погладили. Красная Шапочка помялась, потом попыталась смерить меня синим колючим взглядом, но вместо этого не выдержала и улыбнулась. Покачала головой:

— Шут гороховый ты… Малолетний придурок.

— Один поцелуй, и я отвалю от тебя, — подыгрываю я.

— Ладно, на, подавись. — Красная Шапочка наклонилась чмокнуть меня в щёку, а я повернулся, и её мягкие губы угодили прямо в мои. Ира замерла растерянно. Пользуясь этим, я потянул её за плечи к себе и заставил принять меня. Через минуту я отпустил её и увидел трепещущие ресницы и четыре маленьких родинки-точки над её левым надбровьем. Они были как навершие креста, и я очень осторожно погладил их. Услышал её короткий, судорожный вздох. Это было желание.

И вот тогда я уже в открытую, на таясь, поцеловал её. Поцеловал, как хотел, как умел, как меня научили. Я всё еще держал ладонью её запрокинутый затылок, когда Ира хрипло втянула воздух в лёгкие, медленно открыла глаза, пошатнулась — и меня встретил её взгляд, полный смущения и нежности… Вот тогда—то я всё про неё и понял.

— Это что, твой первый настоящий поцелуй? — поразился я, вдыхая её запах. Он был лёгкий, неповторимый — так пахнет весенний сад после дождя. Так пахнет белый цветок тиаре.

Услышав мой вопрос, Ира вспыхнула, но осталась покорно стоять в моих руках.

— Красная Шапочка, а ведь ты в меня влюбилась, — совершенно бессердечно брякнул я и понял, что совершил чудовищную ошибку. Ира содрогнулась, отстранилась от меня и брезгливо скинула мои пальцы со своей пухленькой груди. — Ну или скоро влюбишься. Как все, — самоуверенно кивнул я и сунул поглубже в карманы ладони, горящие огнём. Красная Шапочка окинула меня своим знаменитым взором. Прикусила распухшие губы так, что те стали белее снега, и очень тихо спросила:

— Скажи—ка мне, Серый Волк Андрей, а тебе девочки когда-нибудь отказывали? Бросали тебя хотя бы раз?

Я подумал и честно ответил:

— Нет.

— В таком случае, я, Серый Волк, буду у тебя такой первой… Не смей никогда больше ко мне подходить! — Ира гордо расправила плечи и ушла от меня в комнату. А я? А я был абсолютно счастлив. Насвистывая, я весело отправился домой, думая о том, что её первый поцелуй — мой.