Живой журнал

«Fahrenheit» мой привезёшь, — отвечаю я, с отвращением разглядывая батарею розовых бутылочек Наташи.

— А «Кутузовский сто двадцать четыре» означает, что ты у этой своей Терентьевой? — всё-таки докапывается до самой сути сестра. — Брр, как же я её ненавижу… Дура безмозглая. Рыба-прилипала… А ты тоже хорош! Андрей, вот сколько раз я и мама тебе говорили, что… — И тут я понимаю, что сейчас услышу очередную лекцию о моём моральном — точнее, аморальном облике. И мне немедленно хочется встать на колени и побиться головой о бортик джакузи Терентьевой.

— Так, стоп, стоять. Стоять, дорогие фашисты. Слушай меня, Диана, — обрываю я не в меру разошедшуюся сестру. — Я не знаю, что творится в голове у нашей с тобой мамы, но если ты — ты! — ровно через полтора часа не перезвонишь мне от подъезда Терентьевой и не произнесёшь три заветных слова «я здесь, Андрей», то на мой кошелёк и на моё хорошее отношение к тебе можешь больше не рассчитывать.

— Фи, как меркантильно… Я и не знала, что у тебя всё так серьёзно.

Так бы и сразу сказал, что Терентьева тебя достала. В таком случае, я бы вообще уже ехала к тебе, — безапелляционно заявляет Диана и отключается. Не успев дай ей по мозгам за новое выступление, опускаю руку с трубкой: так или иначе, но дело всё-таки сделано. Полтора часа я как-нибудь продержусь. Открываю шкафы в ванной и ищу зубную щетку.

Через час я снова бог (отмыт), хотя и немного помят (не брит плюс последствия алкогольного возлияния). Диана тоже молодец.

Я как раз доедал бутерброд и допивал кофе, а Наташа топталась на кухне, когда мой криптофон запрыгал на столе и высветил на дисплее слово «Di» (домашнее имя Дианы, о чём мало кто знает).

— Это еще кто? — тут же «делает стойку» Терентьева."

"— Это? А это моя домработница. Она у меня ненормальная… А у тебя йогурт несладкий есть? — беспечно спрашиваю я и отвечаю на вызов: — Да, дорогая?

— Я здесь, Андрей, — чеканит в трубку Диана и немедленно отключается.

— Отлично, — я безмятежно гляжу в злые карие глаза Терентьевой и прячу телефон в карман.

— Андрей, ты совсем обнаглел? Тебе уже при мне твои сучки звонят? — Наташа яростно бабахает по столу упаковкой живых бифидобактерий и готовится устроить мне маленькую домашнюю трагедию. В ответ неторопливо притягиваю к себе разгневанную и обиженную девушку. Именно в такие минуты, когда Терентьева так бешено ревнует меня, мне почему-то кажется, что она действительно меня любит.