Живу тобой

Все, что я понимала: мне нужно немного свободы, нужно время, чтобы разобраться в себе, понять, что на самом деле нужно Молотову от меня.

Только секс? Наверное, так и есть.

Но почему-то с каждой минутой мне все больше казалось, что Молотову уже и секс от меня не нужен. Ведь мы и не разговаривали толком. Он даже целоваться не лез. Общался со мной подчеркнуто вежливо и отстраненно. Если бы не обжигающая ладонь, будто приклеенная к моей спине, я бы считала себя обычным гостем.

Черт раздери! Веду себя точно кисейная барышня!

И я все же решила поехать с родителями.

И вот, родители уже сидели в салоне автомобиля, а я повернулась к Сэму, натянула вежливую улыбку на свое лицо и готова была выдать пару нейтральных фраз.

Однако столкнулась со взглядом Сэма.

И не смогла произнести ни звука, пусть мой рот уже и открылся. А слова все мигом забылись.

Взгляд этого сильного мужчины оплетал с ног до головы. Будто весь вечер Сэм держал себя под железным контролем, а теперь вот, сорвался, отпустил свои эмоции.

— Останься, — негромко пробормотал Молотов.

Мужчина не касался меня. Стоял рядом. Но окутывал собой, заслонял от всего происходящего вокруг. Не позволял мне ни думать, ни шевелиться.

Конечно же, было бы безумием согласиться на его просьбу."

"Конечно же, я должна была сесть в машину и уехать в родительский дом.

Конечно же, мне стоило держаться максимально далеко от Молотова и ему подобных мужчин.

Но, конечно же, я осторожно кивнула, высказав немое согласие.

Машина моих родителей уехала, а следом — автомобиль охранников.

И тут же рядом с нами припарковалась другая тачка. Тот самый внедорожник, который принадлежал Молотову.

Уже знакомый мужчина придержал дверь для меня, а крепкие руки Молотова помогли взобраться в салон. Вернее, Сэм просто подхватил меня и усадил на удобный кожаный диван.

Возмущаться было поздно. И когда машина стремительно помчалась по ночному городу, а я, повернув голову, рассматривала Самуила, устроившегося на сиденье рядом со мной, я осознала, куда умудрилась вляпаться.

Но отступать поздно.

И пока я пыталась решить, нравиться ли мне вся эта ситуация, Молотов перехватил мою ладонь своей теплой, уверенной рукой, расправил пальцы, соединил их со своими, будто сравнивая размеры.

Моя — узкая, со светлой кожей и длинными пальцами.