Живу тобой

— Зря ты это все затеяла, Тина, — в который раз пробормотал друг.

— По крайней мере, время мы выиграем, — вяло улыбнулась я, рассматривая свое лицо в отражении зеркала.

Кажется, если хорошенько наложить макияж, то никто и не заметит ""пламенной любви"" моего женишка.

— Дура ты, Тинка, — выдохнул Никита, опустился в кресло и закрыл глаза.

Я даже не спорила с другом. Дура. А что делать?

30

— Он…Что?! — взревел я.

Ярка-красная пелена перед глазами. И словно наяву ощутил удар в солнечное сплетение. Руки тряслись так, что пришлось сжать кулаки до хруста.

— Убью! — прошипел всего одно слово.

— Да успокойся, с ней Никита, — напряженно говорил Вершинский, а я не мог даже выдохнуть. Не получалось. Не выходило дышать. Потому что знал: Тина там. Одна. Наедине с моим злейшим врагом. А я ничего не могу сделать. Ничерта!

— Как, млять, успокоиться, если он… мою Тишу…. - голос рвался и сипел, точно не мне принадлежал. — Срать, Никон! В жопу все! К чертям! Сейчас еду к ней!

— Да что ты! — резко возразил Вершинский.

 — Не для того моя дочь терпела три месяца, чтобы ты своим появлением сейчас все похерил! Действуем по плану!

— В жопу план! — не унимался я, торопливо переодеваясь. А пальцы не слушались. Пуговицы рубашки никак не лезли в петли. А в голове кроме звона ничего не было.

— Успокойся и подумай головой, Сэм, — говорил Вершинский. — У нас будет ровно час. Денис считает, что тебя ""уберут"" сразу, как только ты выйдешь отсюда. Следователям нужно его чистосердечное. Кто, если не ты, выведет его на признание? И потом, ты сам решил не втягивать Тину.

Вот и не втягивай.

— Она уже по макушку в самом дерьме оказалась, Никон! Из-за меня! — рявкнул я. — Не нужно было оставлять ее. Придурок я. Думал, все просчитал. Учел. А вышло все вон как.

— Тина сильная девочка, она справится, — скупо произнес Никон. — Не сразу простит, конечно. Но простит.

— Маловероятно, — скривился я. — Я ведь сам толкнул ее в руки Дэна. Сам, млять!

— Здесь, да, мог бы как-то помягче разговаривать, — заметил Никон.

 — И за слезы дочери ты мне еще ответишь, друг. Когда все закончится. Тут уж, знаешь ли, лучше я, чем Сашка доберется до тебя.

— Кассандра Юрьевна у вас зверь? — усмехнулся я. Но смешно не было ни капли. Потому что мне хватило отчета о том, что мой урод-братец только что ударил мою женщину.

Мою Тишу! Ударил!

И снова в душе поднималась ярость и гнев. А дышать по-прежнему тяжело. Как будто гранитной плитой придавило. Не выбраться. Не закрыться.