Живу тобой

А все, что удалось обнаружить — тачка Главкова, в которой уехала Тина. Менты предоставили видео, где четко видно, как Тина вместе с мамой садится в машину, потом Кассандра Юрьевна меняет тачку на такси, а дальше автомобиль исчезает. И появляется только через два часа уже на противоположном конце города. И, разумеется, без Тины на пассажирском сиденье.

— Скажу, конечно, — усмехнулся Никита. — Завтра. Сегодня велено молчать.

— Да твою ж мать, Ник! — взревел я. — Как друга прошу!

— И она меня как друга просила, — спокойно ответил Никита.

 — А я тебе говорил, что зря женился на ней, пока она была в неадеквате. Считай это местью.

— Да пошел ты! — отмахнулся я и в который раз потребовал: — Уверен, что с ней все в порядке?

Никита кивнул. А я взглядом выразил все, что думал о его партизанском молчании.

Упаси бог, что-то случится с моей женой. И тогда….

Завтра, значит.

Ладно. Хорошо. До завтра, так и быть, подожду. Пусть и сил уже нет. Сутки прошли, как Тина убежала от меня. А такое чувство, будто вечность позади.

Так медленно время не тянулось даже тогда, когда я сидел запертый в четырех стенах. Сейчас будто все иначе. Вроде бы и преград между нами нет, а Тина по-прежнему недосягаема для меня.

Дурдом сплошной!

Ник исчез, очевидно не собираясь лишний раз мозолить мне глаза. А я нырнул в бассейн прямо так, в рубашке и брюках. Дурел от того, что приходилось контролировать каждое движение, каждую мысль.

А ведь Вершинская знает, где моя Тина!

Подплыл к бортику. Выбрался из воды.

Ну почему я такой кретин, а?! Почему сразу не догадался?! Как будто вместо мозгов — жиле. Тут как бы понятно, процесс над Дэном в самом разгаре. Весь город только об этом и кричит на каждом шагу. Но ведь я-то мог бы и сразу догадаться!

Мдаааа, молодец, Сэм, слов просто нет!

Наскоро сменив мокрую одежду на сухую, спустя десять минут, я уже мчался в дом к родителям Тины. Вероятно, ничего не получится узнать, но попытаться стоило. Это факт. Потому что ждать еще сутки — выдержки просто не хватало.

Дом семьи Вершинских встретил меня тишиной. Никон открыл двери и заслонил проем, не выказывая и капли гостеприимства, не приглашая меня войти и даже руку убрал в карман.

— Ну и какого хера, Сэм? — прищурился Вершинский. — Чего ты такого вчера ляпнул моей дочери, что она даже от меня скрывается, а?!

Беззвучно выругался. Черт! И здесь тупик!

Под ногами, раздражая, вертелась мелкая псина, наспех купленная только что в собачьем питомнике.