Живучий. Закрытые миры

Он же периодически поворачивается к кому-то из них и потом тот убегает куда-то в скалы. А через некоторое время он возвращается, подбегает с более крупным и они идут туда и таскают оттуда камни.

— Все верно, — согласился я, — и что вы поняли?

Это вожак, — быстро ответил мне вполне очевидное Парг.

Но меня интересовало не это, хотя конечно и это тоже, но по другой причине.

— Он не просто вожак, — ответил я, — он за них думает.

И показал рукой в сторону более крупного динозавра, который вышел из общей цепочки, подошел к вожаку, потом несколькими камнями укрепил один из склонов холма, который начал, разваливаться.

— Он не просто вожак, — повторил я свою мысль, это мозг этой стаи и он не просто управляет ею. Они находятся полностью под его контролем.

И я вгляделся в лица магов.

— Если он не разумен, то, уж полуразумен, — произнес я и добавил, — это я гарантирую. А, это значит, что он уже перестал быть таким зверем, как вся остальная стая. Он теперь больше похож на нас, чем на них.

Не внешне, — заметив скептический взгляд брошенный в сторону динозавра Паргом, добавил я, — не внешне, а внутренне.

— И что? — удивленно посмотрела на меня Кила, — что нам это дает?

— Это, — и я поглядел, на стоящую на самом высоком камне фигуру вожака стаи.

А тот будто почувствовав мой взгляд, повернулся о мою сторону.

Я не желал спугнуть его повышенным вниманием, которое он явно почувствовал, и отвел свои глаза в сторону.

А потом развернулся к, столпившемся за нашими с Тереей спинами, эльфам и закончил.

Это дает нам четкое понимание того, что нам не нужно сражаться со всей стаей. Это лишь означает, что сражаться мы будем только с ним.

— Я не понимаю тебя, — честно признался Каар, — нам что, придется убить только этого монстра? Это так?

И пожилой маг кивнул головой в сторону группки мелких динозавров.

Я оглядел всех остальных эльфов.

Похоже, они смотрели на меня с таким же непониманием на лицах и вопросом во взгляде.

Как бы им объяснить.

— Нет, тут все сложнее, — наконец, сказал я, — нам не нужно его убывать. Это та самая ошибка, которая и приведет к нашей гибели. Стая не простит нам смерти своего вожака и тогда они будут преследовать нас пока не перебьют до последнего.

— Но о чем ты? — к нашему разговору подключился Корнес.

— Я хочу сказать лишь о том, — произнес я, глядя на него — что смерть вожака нам ничего не даст. А вот его жизнь.

И я вгляделся в лица остальных.