Живые и взрослые

— Мы — герои, — повторяет Марина и, вспомнив слова Майка, добавляет: — Мы — самые лучшие на свете!

— Они вернутся, — говорит Аннабель, — они всегда возвращаются. Что мы будем делать? У нас почти не осталось оружия.

— Давайте посмотрим, — предлагает Гоша, — может, еще что-нибудь найдем?

Марина нагибается и начинает шарить по залитому кровью и слизью полу.

— Черт, ничего не видно!

— Подожди, — говорит Майк и вытаскивает из кармана ай-по. В слабом свете маленького экрана Марина различает лица своих друзей: растрепанные, грязные, окровавленные, они смотрят друг на друга и улыбаются.

— Когда мы станем мертвые, — говорит Ника, — мы же все равно останемся друзьями, правда?

— Не «когда», а «если», — говорит Марина, — не дрейфь. Нас наверняка уже ищут.

— Вряд ли нас ищут здесь, — говорит Лева, — мы же никому про этот дом не говорили.

— Ну все равно, — отвечает Аннабель, — будем держаться, пока есть силы. Не сдаваться же нам, верно?

И тут они снова слышат, как приближаются шаркающие шаги, слышат плотоядное похрюкивание, мычание, взвизги…

— За дело! — говорит Марина.

И вдруг понимает: в комнате кто-то есть.

Странное, необъяснимое чувство — будто в дальнем углу что-то зашевелилось, зашуршало. Может, крыса?

— Посвети туда! — командует она Майку, тот поднимает ай-по, и в тусклом свете Марина видит высокую закутанную фигуру. Человек делает шаг вперед, он стоит совсем близко, теперь уже все видят его. Забыв о приближающихся зомби, они смотрят, как незнакомец сбрасывает плащ.

На нем что-то вроде формы, в полумраке трудно различить — какой. Мужчина смотрит на Майка и говорит со слабой улыбкой:

— Привет, племяш! — И добавляет: — Похоже, я чуть было не опоздал!

А потом его руки взлетают вверх, они словно вырастают, словно удлиняются на глазах, ладони вспыхивают серебром — и расцветают яркими, слепящими вспышками.

Марина отскакивает, Майк роняет ай-по — комната и так освещена белым пламенем, толчками вырывающимся из двух серебряных пистолетов в руках незнакомца.

Неподвижные тела, загораживающие проход в комнату, разлетаются, объятые огнем. Мужчина одним ударом ноги опрокидывает сундук — рушатся остатки двери, открывается проход.

Озаренная серебристым сиянием выстрелов фигура вырастает в дверном проеме:

— Что, узнали меня? — кричит мужчина, и тьма отвечает паническим воем, отчаянным стоном, ором, лаем. — Узнали? Ну, тогда — встречайте!

И сполохи огня уносятся в темноту.