Живые и взрослые

Новенькая подходит к Марининой парте и на мгновение замирает над соседним стулом: на нем по-прежнему лежит сумка.

— Извини, — тихим шепотом говорит она, и Марина ставит сумку на пол.

— Ты чем-то недовольна, Петрова? — спрашивает Рыба.

— Я счастлива, Валентина Владимировна, — не сдержавшись, отвечает Марина.

— Ну, тогда иди к доске, — говорит Рыба, — посмотрим, всё ли ты забыла за лето.

«Ну вот… — думает Марина. — Интересно, будет слышно в соседнем классе, как она разорется, когда увидит мои джинсы?»

Лева любит приходить в класс раньше всех: тогда есть время немножко почитать перед уроком.

Но сегодня дома Шурка копалась дольше обычного, Лева даже накричал на нее — за что тут же получил от бабушки. Короче, пришлось идти кратчайшей дорогой — мимо «пятнашки». Шурка ныла и говорила, что боится, но Лева уверенно соврал, что пятнашки второклассников не обижают, есть, мол, такой договор — драться только с четвертого класса.

— Джентльменское соглашение, — сказал он, — типа дуэльного кодекса у мушкетеров.

На самом деле Лева подозревает, что у него получилось даже лучше, чем у Дюмаса. Он даже боится, что Шурка будет разочарована, когда сама прочтет «Четырех мушкетеров». Впрочем, по Левиным расчетам, сестра доберется до растрепанной книжки на его любимой полке только через пару лет. А к тому времени либо сама все забудет, либо Лева убедит ее, что она что-то напутала.

С третьего по шестой класс Дюмас был любимым писателем Левы, но этим летом он прочитал «Стеклянный кортик» и «Мальтийскую птицу» и теперь бредил поиском сокровищ, запрятанных мертвыми во время Проведения Границ.

В промежутках между рисованием вымышленных карт и размышлениями над картами настоящими Лева перечитывал две великие книги, пытаясь перенять у героев их манеру говорить коротко и веско.

Отведя Шурку на второй этаж, Лева спешит в свой класс. Обычно он берет ключ в учительской, но сегодня его опередили. Лева глядит на часы в коридоре — своих у него нет, — вроде еще совсем рано. Интересно, кто сегодня первый? Если вдруг Гоша — не удастся спокойно почитать, а если Оля Ступина — ну и черт с ней, пошлю ее к черту, вот и все дела.

Нет, не Гоша и не Оля, а — вот уж не ожидал! — новенькая девочка, Вероника. Сидит на третьей парте, сложила руки, смотрит перед собой.

— Привет, — говорит Лева.

— Привет, — отвечает Вероника. Голос у нее тусклый, бесцветный, никакой. В проходе стоит портфель — у Левы два года назад был такой же, пока тетя из Грачевска не прислала в подарок сумку.