Живые

Не переживай.

Коля включил планшет, склонился над ним.

– Покажи, как вы это делаете. Я заберу свой планшет… Хотя не заберу, он остался в сумке на Третьем уровне.

– Планшет для тебя раздобудем, это точно, – не поднимая головы, отозвался Коля. – Смотри. Теперь у нас есть код пятнадцатых. Пятнадцать цифр кода – вводим и оказываемся в базе данных Моага. Круто, правда? Могу спорить, что ты тут не была ни разу.

Эмма понимала все, что делал Колька. И то, как он вводил код, и файлы внутреннего сервера Моага.

Она хорошо разбиралась в подобных программах, хорошо знала устройство станций наподобие Моага. Знакомая и понятная информация. Глядя на то, как Коля ловко выбирает коридоры и как легко запускает программу, отключающую датчики, она даже улыбнулась.

– Хорошо разбираешься в информатике, – сказала она ему, – а я думала, что ты так и остался оболтусом.

– Ничего себе – она думала, – фыркнул Колька. – А кто форматировал лона? Я залез на Третий уровень раньше тебя. Ну, то есть в карты этого уровня.

А после решил сбежать к ребятам вниз. Я разобрался во всем сам.

– Странно, – Эмма выпрямилась и откинула за спину непослушную гриву волос, – если взрослых нет и всем управляет Моаг, зачем он учит детей на программистов? Зачем вообще учит и обещает светлое будущее? Никакой логики, глупость одна. А после вы взламываете его системы.

– Нет тут логики, тебе же Федька сказал, – мотнул головой Колька, – глюки одни, вот что. Моаг следует своим программам, ну а мы можем поступать так, как хотим.

Нам не обязательно играть в игры Моага, мы не зависим от программ. Поэтому Моаг нас учит, а мы взламываем его файлы. Такая жизнь. Все, проход готов. Давай навестим твоего лона, что ли.

– Ты тоже пойдешь, да? А рука твоя как?

– Вообще не болит. Серьезно. Я могу ею двигать, все нормально. Только махать сильно не могу, но, надеюсь, это и не понадобится.

– Отлично. Тогда пошли. Вдвоем, чтобы не привлекать к себе внимания и не разбудить Соню. Ей не обязательно знать, что Третий уровень только для пятнадцатых.

Не было никакого удовольствия в лазании по вентиляционным шахтам. Узкий, темный проход, в котором даже голову поднять невозможно, тянулся и тянулся. Извиваясь, точно ящерицы, – именно так эти твари и двигаются, Эмма помнила из документальных фильмов, – они оба ползли очень медленно. Колька впереди, Эмма за ним, стараясь держаться на небольшом расстоянии, чтобы не получить кроссовками приятеля в лоб.