Живые

Прикоснуться к его холодным бокам, услышать его наивные шутки и почувствовать себя в безопасности. Захотелось вернуться домой и забыть все, что случилось с ней в последние несколько дней. Забыть навсегда, как страшный сон.

Натягивая кофту пижамы, Эмма задела кулончик с божьей коровкой, и тот слабо мотнулся на шее. Прижав его ладонью, она загадала желание. Пусть Федор и Таис вернутся на базу живыми и невредимыми.

Таис. Обещай меня убить…

– Сначала очистим рану, Тай. Не дергайся, потерпи чуть-чуть. Здесь все у них есть, даже скобы, чтобы зашить.

Мазью помажем, и все заживет…

Федор попытался снять толстовку с Таис, но для этого надо было потревожить раненое плечо. Боль просто разрывала, даже вдох давался с трудом.

– Не трогай… не трогай, пожалуйста, – взмолилась Таис, заваливаясь на бок.

Она не могла рассмотреть, куда они попали. Все в красном тумане, плечо жжет и дергает, голова гудит, и к горлу подкатывает тошнота. Таис и подумать не могла, что может быть так больно.

– Толстовку надо снять, иначе я ничего не увижу.

Давай, Тай, давай поднимайся. Тут есть комнатка, на ней диван. Там нам будет удобнее.

Федор вдруг наклонился, подхватил Таис на руки и понес. Плечо дернуло так, что Таис закричала, взмахнула рукой. За ней тянулся след красных капель, падающих на брюки Федора, на ковер.

Бесконечный кошмар… безвыходный кошмар… что теперь делать?

– Вот тут, на диване, тебе будет хорошо, слышишь, Тай? – уверенно произнес Федор, устраивая ее поудобнее.

Подсунул под голову подушку, достал откуда-то ножницы.

Раз-раз – и толстовка оказалась разрезанной на куски, которые Федька ловко убрал. После вернулся с ватой, коробкой каких-то тюбиков и пакетиков и водой в пластиковой миске.

Заговорил ласково и тихо, словно с маленькой девочкой:

– Нормально все будет. Кость вроде цела. А болит так, потому что лучевой выстрел. Обожгло тебя больше, чем поранило. Тут и зашивать почти нечего, две скобки поставим – и красота будет. Не бойся, сейчас все будет хорошо.

– Кровь, тут кругом кровь… – пробормотала Таис, глядя на свои ладони.

– Ну в тебе не молоко течет. Логично?

Федор обтер кожу вокруг раны смоченной в воде ваткой, смазал все антисептиком. Боль немного утихла, и Таис, повернув голову, посмотрела на свое плечо. Кожа обожженная, красная. И глубокая борозда, словно росчерк огромного бордового фломастера.

Таис поморщилась и проговорила:

– Гадость какая-то… терпеть не могу кровь…

– Я тоже. Отмоем после все. Тут мы в безопасности.