Живые

 – Ладно, давай два стакана сока. И давай два бутерброда с сыром, может парень мой поест.

Агрегат тихонько зашипел, и показалось – всего лишь на миг, – что он просто раздулся от удовольствия.

– У тебя есть имя, кофеварка? – спросила Таис. – Как тебя называть?

– Лон Грум-три, – гордо сообщил агрегат.

– Грум, значит. Пусть так будет. Только меньше болтай, Грум.

Она забрала выехавший поднос с высокими прозрачными пластиковыми стаканчиками и тарелочкой, на которой лежала парочка восхитительно пахнущих горячих бутербродов.

Тот заверил, что поест и попьет, отхлебнул из стакана и снова погрузился в работу.

Потоптавшись немного около него, Таис взглянула на круглый громадный бок родной станции, по-прежнему висевшей за овальным окном, и вздохнула. Ей отчаянно, до боли и злых слез захотелось вернуться домой, в свою каюту, к своей музыке, к горячему какао, к клетчатому пледу, в который она любила заворачиваться по вечерам. К безопасности и уюту.

Утешало только одно – Федор рядом с ней.

А что было бы, если бы она вернулась на станцию с остальными, а катер Федора застрял бы в этом крейсере?

Таис помотала головой, отгоняя ужасные предположения. Две растрепавшиеся темные косы смешно защекотали щеки. Таис прижала правую косичку ладонью, медленно стянула резинку и принялась расчесывать все еще чуть влажные после душа волосы.

Федор оглянулся, поднял брови и снова занялся монитором. Таис хорошо знала, что, когда он такой, лучше его не трогать.

Пищевой агрегат с нелепым именем Грум тут же загудел низким басом:

– А стакан куда дела? Надо вернуть, я их помою и поставлю на полку. Так положено по программе. Посуда должна возвращаться на место.

– Вот же зануда. Да поставлю тебе твой стакан. Я даже помыть его смогу.

– Мыть посуду – это моя задача. Ваша задача – пить сок, – не унимался агрегат.

Но Таис уже не слушала его. Она торопливо слезла вниз и снова оказалась зажатой в узких белых коридорах. Теперь главное – не заблудиться. Где тут Федькины крестики?

Таис, успевшая привыкнуть к тесным гладким проходам, приспособиться к прямым углам и многочисленным поворотам, неожиданно быстро вышла в ту самую часть крейсера, где велись ремонтные работы. Лишенная гладких панелей стена пестрела кабелями и платами, точно нутро огромного робота.