Живые

Илья шел в конце, за ним двигалась Катя, оглядываясь и тихонько охая. Она теперь не отставала от своего вновь появившегося друга ни на шаг. Цеплялась за руку, то и дело что-то шептала ему на ухо, и это страшно раздражало Эмму. Ну, веди ты себя как взрослый человек, что ли! Тебе же не шесть лет, а Илья – это не любимый мишка, который наконец нашелся.

Каково Илье терпеть все эти цепляния и шептания?

И тут Эмма поняла, в чем дело, почему ее смущал приятель. Он совершенно равнодушен к Кате! Раньше смотрел с такой грустью и чувством, переживал за нее и тоже постоянно держался рядом.

Любовь прошла, что ли? Может, любовь вообще быстро проходит? Насколько долговечно это чувство?

О таких вещах Эмма еще подумает, у нее будет время. Но все это странно, очень странно.

Близнецы шагали самыми последними и тихо переговаривались между собой. Обсуждали погибших роботов и делились соображениями, что могло быть повреждено в платах.

– Вы не видите каракатиц? Мы ни одной не увидели.

Эмма тоже не видела и не чувствовала ни одной. Тишина полнейшая, ни скрипа, ни шороха, ни шлепков. Может, эти механизмы долго не живут? Потратили энергию, выполнили задание и остановились? И сейчас валяются мертвыми кусочками в комнате энергомодуля?

Наконец все добрались до крепко сомкнутых дверей в капитанскую рубку. Колька остановился, оглянулся на остальных, зачем-то проговорил: «Ну, поехали» – и нажал на сенсорную панель.

Двери послушно открылись, зажегся свет над мониторами. Мартин тут же выдал голограммы, показывающие, что крейсеры никуда не ушли и по-прежнему стреляют по станции.

– Если Мартин отключится, то не будет голограмм, – тихо заметил Егор.

– Мы все увидим в панорамном окне, которое находится в жилом отсеке Третьего уровня. Там все хорошо видно будет. Да и здесь в окне мы можем видеть парочку крейсеров.

Илья приблизился к мониторам, оглядел большой белый сервер – искусственный мозг Моага-Мартина, потом вдруг быстро запустил руку в карман и резким движением что-то выкинул. На него никто не смотрел, кроме Эммы, та приглядывала, потому что чувствовала какое-то недоверие.

Поэтому никто и не заметил парочку прозрачных каракатиц, которых он выбросил из кармана.