Живые

Эмма слишком резко надавила на дверную кнопку и, не дожидаясь, пока закроется дверь, подошла к зеркалу. Синяков вроде бы нет. Кожа чистая, только под глазами темные круги, но это, скорее всего, от недосыпа. Слишком много волнений в последнюю пару дней. Сейчас – в душ, и можно полчасика отдохнуть. Общественные работы начинаются в одиннадцать часов, и время для отдыха еще есть.

Футболка и штаны слетели вниз и остались лежать на полу бесформенной грудой. Стирать не стоит, все равно носить их теперь будет противно.

Теплая вода хлынула из блестящего рожка-насадки быстрыми колкими струями.

Эмма задала нужную температуру на небольшом влагоустойчивом мониторе, вмонтированном в стенку, взяла с полки ароматный гель с запахом мяты и липы. Сейчас надо просто успокоиться и привести себя в порядок. Немного мятного аромата, и тяжесть смоется с души точно так же, как белоснежные хлопья пены с тела.

Справа в стене бесшумно крутился бак стиральной машины. Пузырьковая стирка, специальная обработка. Лонька, видимо, уже успел поменять Эмме постельное белье, и теперь одна из трех стиральных машин загружена работой.

В каждой каюте было по три стиральные машины. Для каждого жильца – своя. Но после того как сбежал Коля, к Эмме и Соне никого больше не подселяли, и лон приспособил лишнюю машину для стирки постельного белья и полотенец. Тоже выход, это удобно. Для одежды – одна машинка, для белья – другая.

Теплые струи душа заглушали шлепанье воды в барабане, но Эмме казалось, что где-то внутри себя она по-прежнему слышит тихие, умиротворяющие звуки.

Когда она только переехала в эту каюту из детского сада, ее, тогда семилетнюю, испуганную переменами девочку, очень впечатлили эти стиральные машины в стене ванной. Она могла сидеть перед ними довольно долго, и это смешило Колю, который уже год как прожил в этих каютах и много чего знал и умел.

– Ты что, собираешься стать изобретателем стиральных машин? – спросил он тогда.

А Эмма ничего ему не отвечала, потому что стеснялась большого мальчика.

Коля казался ей совсем взрослым, ведь ему уже исполнилось восемь лет.

Очень скоро здесь поселится другой малыш. Или малышка. Буквально через два-три дня. Или четыре. Это уже не имеет значения.

Эмма поменяла температуру воды, сделав ее похолоднее, чтобы взбодриться. Немного постояла, позволив струям обжигать кожу приятным холодом. После выключила душ и подошла к зеркалу. Слипшиеся ресницы загибались кверху светло-коричневыми стрелками.