Когда наступало время пахать, мои слуги пахали; когда наступало время сеять, они сеяли; и я пахал и сеял вместе с ними. Затем пришел день для сбора плодов нашего труда. Мы запасли для себя продовольствие. И когда хранилища полны, то у нас есть причина для отдыха и веселья. Ты же все это время слонялся вдоль улиц и бродил по дорогам. И единственная твоя забота — протянуть чашу встречному. Было бы куда лучше, если бы ты тоже трудился; было бы куда лучше, если бы ты тоже пахал и сеял.
Учитель улыбнулся и ответил:
— Друг, я так же, как и ты, пашу и сею; и ем пищу после того, как работа закончена.
— Ты пашешь? Ты сеешь? — изумился Бхарадваджа. — Как я могу поверить твоим словам? Где твой рабочий скот? Где зерно? Где плуг?
Учитель ответил:
— Чистота в понимании — вот то славное зерно, что я посеял. Труды святости — тот благодатный дождь, что падает на плодородную землю, где прорастают и созревают семена. И у меня есть мощный плуг. Мудрость — его лемех, Закон — его рукояти, действенная вера — могучие быки, впряженные в его ярмо.
Я подрезаю этим плугом корни желаний, которые подобны сорнякам в поле. И я собираю самый богатый из всех урожаев, имя которому — нирвана.
Он продолжил свой путь. Но теперь за ним следовал Бхарадваджа, который слушал священные слова Учителя.
Они вошли в город. На площади большая толпа народа смотрела представление танцоров. Особое внимание привлекала дочь главы труппы, блиставшая замечательной грацией и красотой. Везде, где она появлялась, люди, не умеющие управлять своими страстями, сгорали от желания обладать ею.
Звали ее Кувалая.
Она только что закончила танцевать, и сотни пылающих страстью взоров жадно стремились к ней. Гордая своей силой, она крикнула в толпу:
— Восхищайтесь мною, господа мои! Во всей Раджагрихе не найдется такого человека, который превзошел бы меня красотой, который мог хотя бы сравниться со мной!
— Ты не права, женщина! — возразил ей брахман Бхарадваджа. — Что значит твоя красота по сравнению с красотой Учителя!
— Я хочу увидеть этого Учителя, — сказала Кувалая, — красоту которого ты так расхваливаешь.
Веди меня к нему.
— Он здесь, — произнес Благословенный и выступил вперед. Кувалая пристально поглядела на него.
— Ты действительно красив, — сказала она наконец. — Я буду танцевать для тебя."
"Кувалая начала танец очень медленно. Она закуталась во множество покрывал, закрыв даже лицо, так что манящая красота ее тела виделась лишь туманным обещанием.
