— Однажды он сказал мне, что уйдет далеко отсюда, — так сказал мне он, царь всех людей! Но я никак не думала, что жестокое расставание придет так скоро. О, где же ты, возлюбленный мой? Где ты? Я не могу забыть тебя, я, покинутая и одинокая! Где ты? Где ты? Ты так прекрасен! Твоей красоте нет равных среди людей. Твои глаза сверкают: Ты добр и ты любим, о мой дорогой! Разве не был ты счастлив? О мой милый, возлюбленный мой, куда ты ушел?
Напрасно пытались подруги упокоить ее.
— С этих пор я буду пить, только чтобы утолить жажду, и буду есть, чтобы только обмануть голод.
Я буду спать на голой земле. На голове я завяжу тесьму отшельника и откажусь от благовонных ванн. Я стану умерщвлять свою плоть. Сады для меня лишены цветов и плодов, гирлянды увяли и покрылись пылью. Дворец обезлюдел, в нем уже никогда не зазвенят счастливые песни.
Махапраджапати узнала о бегстве Сиддхартхи от одной из служанок и пришла к Гопе. Обе женщины рыдали на руках друг у друга.
Причитания услышал царь Суддходана. Слуга пошел узнать об их причине и вернулся с известием:
— Повелитель, Вашего сына нигде не могут найти.
— Закройте городские ворота! — вскричал царь. — Ищите моего сына на улицах, в домах и садах!
Так и поступили, но царевича не нашли. Царь впал в отчаяние."
"— Мой сын, мое единственное дитя! — сквозь рыдания вымолвил он и потерял сознание. Когда он пришел в себя, то отдал приказ послать всадников по всем направлениям.
— Они вернут моего сына, — подумал царь.
В это время Чандака, ведя под уздцы Кантхаку, медленно, с опущенной головой приближался к городу.
Всадники заметили их.
— Это Чандака вместе с царским скакуном! — кричали они, пуская коней в галоп. Они увидели у Чандаки украшения царевича и спросили с тревогой:
— Разве царевич убит?
— Нет, нет, — отвечал конюший. — Он доверил мне эти украшения, чтобы вернуть их семье. Он надел рясу отшельника и вошел в лес, где живут святые люди.
— Как ты думаешь, — спросили тогда всадники, — если мы отправимся к нему, то удастся ли нам уговорить его вернуться?
— Напрасны будут ваши уговоры.
Он непреклонен. Он сказал мне, что не вернется в Капилавасту иначе, как победителем старости и смерти. И он поступит так, как сказал.
Чандака последовал за всадниками во дворец. Царь, сразу принял его.
— Мой сын! Мой сын! — воскликнул Суддходана. — Куда он ушел, о Чандака?
Конюший поведал ему о всех поступках и словах царевича. Царь впал в тоску, которую не смогло развеять даже восхищение величием сына.
