Благовонный зефир возвещает конец страданий, поскольку рожден исцелитель, несущий здоровье миру. Отныне пожары будут не так безжалостны, разливы не столь губительны, и даже земля будет содрогаться не столь ожесточенно — потому что родился тот, кто узрит истину.
4. Пророчество Аситы
Великий отшельник Асита, любимый Богами за свое подвижничество, услышал о рождении героя, которому суждено спасти человечество от пытки перерождений. Возжаждав истинного закона, он пришел в царский дворец и решительно направился на женскую половину.
Все склонились с уважением перед его возрастом и знаниями.
Царь приветствовал его, как требовал обычай, и так обратился к гостю:
— Воистину, я счастливый человек! Верю, что сын мой действительно обладает великой благостью, ибо сам преподобный Асита пришел ко мне. Приказывай, что я должен исполнить. Я — твой ученик, твой слуга.
Отшельник, глаза которого сияли светом радости, с важностью произнес такие слова:
— Чудо случилось с тобой, о благородный, добросердый и щедрый государь, потому что ты уважаешь долг, мудрость и старость.
Чудо случилось с тобой, потому что предки твои, владея золотом и землями, превыше всего ценили добродетель. Узнай причину моего прихода, о царь, и возрадуйся! Услышал я божественный голос, который возвестил: «У царя сакьев родился сын, которому суждено обрести истинное знание». Услышав это, я пришел во дворец, и скоро мои глаза узрят славу сакьев.
Преисполнившись радостью, отец отправился за ребенком. Взяв его от груди кормилицы, он показал мальчика старому Асите.
На теле юного царевича отшельник узнал знаки всемогущества. С ресницами, влажными от слез, он внимательно осмотрел мальчика, затем со вздохом поднял глаза к небу.
Царь заметил слезы Аситы и испугался за сына. Он спросил старика:"
"— Ты говоришь, преподобный, что телом сын мой почти не отличается от Бога. Ты говоришь, что его рождение явило чудо, что в будущем он достигнет наивысшей славы — так почему же ты смотришь на него глазами, полными слез? Значит ли это, что жизнь его будет недолговечной? Быть может, его рождение принесет мне лишь печаль? Должна ли сия новая ветвь засохнуть от того, что она покроется цветами? Скажи мне, святой человек, скажи быстрее, ты ведь знаешь, как велика любовь отца к сыну.
— Не тревожься, государь, — отвечал отшельник. — Я сказал тебе правду: сын твой узнает великую славу. И если я плачу сейчас, то только о себе самом. Миру явился тот, кто разрушит порочный круг перерождений, а моя жизнь уже клонится к концу.
