А я, вместо хлеба, на последние десять копеек билет купила, думала, хоть козёнку получу, чтоб моя дочурка с голоду не померла, да вот пустышку вытянула. Вдова я, погорелица. Слыхал, небось, про пожары в Гатчине?
Тимошка согласно мотнул головой и закусил губу."
"– Вот мы с Алёнкой эти бедолаги и есть, – она ткнула заскорузлым пальцем в прижавшуюся к её ноге девчонку и махнула рукой. – Видать, нам судьба такая. На пожаре не сгорели, так под забором сгинем, как собаки.
Тимофей ещё раз посмотрел в полные отчаяния глаза женщины и медленно протянул ей свой билет:
– На, возьми.
Нешто я не понимаю, сам вволю наголодался.
Баба кулём повалилась на колени прямо в липкую грязь, размазанную сотнями сапог:
– Век за тебя, кормилец, буду Бога молить!
Тимофей растерялся было, но почувствовал на своём плече тяжёлую руку Петра Сергеевича. Он поднял голову и увидел посветлевшее лицо доктора:
– Молодец, сынок, ты всё правильно сделал. Никому теперь тебя не отдам.
7
– Решил я, Серафима, усыновить нашего Тимошку согласно закону, – сообщил Пётр Сергеевич, когда все собрались у самовара на вечерний чай.
– Что скажешь? – посмотрел он пытливо на тётю Симу и прижал к себе Тимку.
Та всплеснула руками, прослезилась и громко зашмыгала носом:
– И правильно удумали, барин. Бог сироток привечает, авось, и вам через него счастье выпадет. Богоданный-то сыночек – такой же родной.
Пётр Сергеевич потемнел лицом и невольно взглянул на портрет жены и сына:
– Я думаю, Маша одобрила бы мой поступок, да и Вадим не возражал бы.
Он был очень открытым мальчиком, чутким к чужому горю.
Экономка всхлипнула и закрыла лицо фартуком.
– Ну, хватит, Серафима, полно. Не рви мне душу, – приказал Пётр Сергеевич. – Начнём готовить нашего Тимофея в гимназию. Надо ему документы выправить. Вели дворнику заказать мне экипаж, во вторник поедем в церковь, где Тимофея крестили, и выпишем ему метрическую справку. Не годится человеку без документов жить.
От этих слов Тимкино сердечко так и подпрыгнуло.
– Поедем ко мне в Соколовку? А тётка Маня меня назад не потребует?
– Силком тебя никто не отберёт, не волнуйся, – успокоил его Пётр Сергеевич.
– Да ты ведь говорил, что не нужен тётке. Может, лукавил?
Тимофей так энергично затряс головой, что чай из чашки брызнул во все стороны:
– Ей Богу, дядя Петя, правда, правда не нужен, – покраснел мальчик. – Я подумал, что, может, вы меня вернуть хотите, – добавил он шёпотом.
– Не выдумывай ерунды, – подвёл итог Пётр Сергеевич, – а собирайся в путь.
