Маша раскланялась с важным почтальоном в форменной тужурке и с огромной брезентовой сумкой через плечо:
– День добрый! Нет ли мне письмеца какого или открыточки?
– Пишут тебе, Марья, пишут, – ответствовал мужчина. – А вот господам вашим есть весточка. Только что доставил по назначению.
Он поправил фуражку с гербом и многозначительно посмотрел на девушку. Тимошка встрепенулся:
– Это от дяди Пети! Маша, пойдём скорее!
Маша подобрала юбки, так что стали видны высокие шнурованные ботиночки, и, совсем как девчонка, перепрыгнула высокий порожек ворот:
– И то верно, время поспешать к обеду.
Скоро Юрий Львович со службы прибудут, надо на стол подавать.
В квартире Арефьевых царила тишина. Зиночка, забравшись с ногами в кожаное кресло, рассматривала Тимошкину книгу про животных Африки, Танюша безмолвно перебирала руками бархатную тряпочку, время от времени поднося её к своей щеке, а Нина Павловна озабоченно читала какую-то бумагу. Рядом лежал белый конверт, и Тимка понял, что это и есть то письмо, про которое говорил почтальон.
21
Нина Павловна со вздохом сложила бумагу и убрала её в конверт, не забыв запереть письмо в ящик орехового бюро на гнутых ножках:
– Это от Петра Сергеевича. У него всё хорошо, завтра санитарный поезд прибудет на место. Он пишет, что для врачей уже подготовлен палаточный лагерь и поставлен полевой госпиталь. Пётр Сергеевич передаёт тебе поклон и велит прилежно готовиться в гимназию, – пояснила она Тимошке, но в её голосе чувствовалась необычно тревожная интонация, которую она постаралась скрыть за искусственным спокойствием.
Мальчик забеспокоился. Весь вечер он напряжённо ловил каждое слово и каждый взгляд, которым обменивались хозяева квартиры, но атмосфера дома была по-прежнему уравновешенной и безмятежной: Нина Павловна музицировала, а Юрий Львович пересматривал толстую кипу газет, накопившихся за неделю.
Тимошка посмотрел на Зиночку, которая старательно причёсывала большую фарфоровую куклу, изредка бросая на Тимошку недобрые косые взгляды, и подошёл к Танюше.
Слепоглухая радостно повернулась навстречу, доверчиво протянув обе руки.
– Обрати внимание, Юра, насколько Танечка симпатизирует Тимофею, – обратилась к мужу Нина Павловна, не прерывая игры на рояле. – Они замечательно нашли общий язык.
Тимошка пожал Танюшины пальчики, так же, как утром, сложил из них кулачок и чётко сказал в этот живой рупор: «Тима. Тима. Меня зовут Тима».
