Жизнь как на ладони. Книга 2

 – Необходимо с кровью вырвать сердце у старого мира и изменить существующую форму правления по американскому образцу. Вы согласны, молодой человек? – требовательно спросил он Тимофея.

– Нет.

Раздвигая людское море, Тимофей пробрался к выходу, едва не сбив с ног пожилую усталую работницу с плетёной кошёлкой в руке.

– Извините.

Женщина молча подвинулась, недобро метнув взгляд на стоявших рядом мужчин в чёрных ватниках.

– Ишь, разорался, немецкий шпион. Пришлёпнуть бы его, как собачью вошь, да мараться не хочется, – негромко сказал своему товарищу пожилой рабочий с усами.

– Поди, прихлопни, – возразил другой, – его знаешь как охраняют, да и околпаченные людишки в клочки разорвут.

Он кивнул на возбуждённую толпу, время от времени выкрикивавшую: «Ура товарищу Ленину!», «Да здравствует мировая революция!»

– Фабрики – рабочим, земля – крестьянам, хлеб – голодным, мир – народам, власть – Советам, – войдя в раж, сулил народу господинчик на балконе, энергично рассекая рукой воздух.

– Слышишь, соловьём разливается, – мастеровой сурово покачал головой и дёрнул себя за седой ус, – а народишко слушает да радуется, надеется на лучшее, а того не понимает, что скоро вся Русь-матушка кровушкой умоется.

Такие речи даже слушать грех.

Старый рабочий был прав. То, что сумел разобрать Тимофей, было чудовищно:

– Необходимо произвести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и буржуев; безжалостно расстреливая контрреволюционные элементы на месте, сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города.

Привстав на цыпочки, Тимофей поверх голов посмотрел на Ульянова-Ленина, топчущегося на балкончике, стараясь увидеть на его лице черты кровожадного монстра. Лицо как лицо. Невыразительное, помятое, очень подвижное, с рыжеватой трёпаной бородкой. Когда говорит, морщит лоб, к которому сбегает большая лысина. «Надо же, – удивился Тимофей, – оказывается, дьявол может принимать человеческое обличье».

В том, что человек на балконе является порождением сил зла, Тимофей не сомневался ни минуты.

К счастью, там, на продуваемой балтийским ветром мостовой, он был не одинок в своём мнении. Кроме него и двух рабочих, ликование революционной толпы разделяли отнюдь не все. Несогласных было видно сразу. Они не кричали, не подпрыгивали в такт словам оратора, а скорбно перешёптывались между собой, силясь понять, в чём заключается власть над толпой этого ничем не примечательного вождя народных масс.

– Всё, что есть у буржуев, – награблено у трудового народа.