Жизнь напрокат (СИ)

До нее оставалось две сотни метров рыночного безобразия, когда в проходе между двумя телегами с сеном мой сапог неожиданно поехал на чем-то скользком, лишив меня опоры. В попытке восстановить равновесие второй ногой я нажал в такую же склизь и ухватился за оглоблю, чтобы не упасть. Лошадь дернулась и шарахнулась на метр в сторону, дернув за собой оглоблю. Лишившись опоры, я упал на колено.

- Твою мать! - не сдерживая гнева и отвращения, выкрикнул я.

Оба сапога по щиколотку оказались в мягкой, блестящей, воняющей субстанции.

От меня разило хоть нос зажимай. Свежачок, однако.

Я подошел к телеге и отщипнул пучок сена, чтоб протереть штаны на колене и сапожки свои ладные. Наклонился к подошвам и услышал позади сочный голос:

- На место положи!

Екнуло. Выпрямившись, я обернулся. Передо мной стоял молодой ражий детина в черной рубахе, харя - только поросят бить, лоб танковый фугас выдержит. Смотрит сверху вниз васильковым взглядом из-под насупленных собачьих бровей, пальцы в кулаки собирает.

- Не понял, - признался я честно, - тебе что, кусок травы жалко? Это не я тут навалил, а кобылы ваши.

- Я сказал - клади в телегу, - говорит и шаг ко мне делает."

"- Ты дебил что-ли? Стой на месте, лапоть!

Я по рынкам таких бобров десятками щемил и славян и цыган и кавказцев, всяких, в общем, а этот сельский увалень, видать, попутал по незнанке, либо сапоги мои модные его заели...

Гляжу, на наш горячий диспут народец собирается, причем преимущественно за моей спиной.

У них тут среди телег тихо, кулуарненько, прирежут за милую душу, под копну засунут и вывезут до первой ямы. Пятеро уже собралось, мирные пока, стоят как зомби в кинотеатре, смотрят чем дело кончится. Из всех выделяется только скупой до сена здоровяк, остальные почахлее, двое так с явным недобором веса и это радует...

Я обернулся.

- Вы чего, парни, ханки пережрали? Валите торговать своим залежалым товаром, мы тут сами разберемся.

Мои слова для них как сигнал к решительным действиям. Начали медленно обступать.

Вымазанный в лошадиных какашках пучок сена полетел в лицо своему хозяину. За пучком сорвался мой кулак. От плотной оплеухи несговорчивый детина повалился на борт своей драгоценной телеги. Торгаши бросились на меня. Разворачиваясь, встречаю правой одного, левой другого, локтем добавляю детине в висок, чтоб не вздумал принимать участие. Кто-то дико закричал.