Жизнь после жизни

Были у Марты и Гюнтера дети и внуки, которые жили в далеком городе и приезжали очень редко. Каждый их приезд был для стариков праздником.

В тот год дети и внуки собрались приехать к ним на Рождество. Гюнтер отправился в лес за хворостом, чтобы растопить печь, и еловыми ветками, чтобы украсить дом, а Марте нужно было приготовить угощение. В кладовке было совсем пусто, и она пошла к соседям за помощью. У одного взяла луковичку, у другого две морковки, у третьего пару картофелин, а живший в самом дальнем доме мясник Фридрих подарил ей сахарную косточку, на которой было немного мяса.

Марта вернулась домой радостной: теперь есть из чего сварить похлебку. Конечно, на Рождество полагается ставить на стол более сытное угощение, но они же с Гюнтером не виноваты, что живут в бедности и единственное их богатство — Фарфоровый Гусь на подоконнике, белоснежный, с красным клювом, украшение всего дома.

Гюнтер вернулся из леса, растопил печку, Марта сварила вкусную похлебку, они украсили дом еловыми ветками и сели у окна ждать родню.

Вскоре приехали две их дочери с мужьями и детьми, привезли небогатые, но приобретенные с душой и любовью подарки и стали собираться за стол. Марта уже стояла на пороге с котелком похлебки в руках, когда Фарфоровый Гусь взмахнул крыльями и сделал несколько неуверенных шагов по подоконнику.

— Бабушка, смотри, наш гусь стал живым! — закричал младший внук.

— Правда, бабуля, — подхватила старшая внучка, — он ожил! Вот это настоящее рождественское чудо! Теперь его можно зажарить, и у нас будет взаправдашний праздничный стол, как у богатых!

Марта растерялась и чуть не выронила из рук котелок с обжигающе горячей похлебкой, а Гюнтер вскочил со своего места, схватил гуся, отнес на кухню и одним ловким движением свернул ему шею.

Марта и ее дочери, придя в себя от изумления, выбежали из комнаты и быстро ощипали гуся, нафаршировали привезенными в качестве гостинцев яблоками и поставили в печку. Через два часа в доме Марты и Гюнтера шел настоящий праздничный пир, и вся их большая семья радовалась, что у них Рождество не хуже, чем у других, и дети наконец поедят досыта.

Они веселились, пели рождественские гимны, праздновали и не видели, что за окном, на заснеженном холодном подоконнике, стоит красивая бело-серая Цапля и плачет. Неужели именно об этом говорила Волшебница? Неужели именно об этом предупреждала ее? Как же так получилось? Ведь она, Цапля, хотела сделать как лучше, для Гуся. Ну и для себя, конечно, тоже.