Жизнь после жизни

Только темп чуть прибавим, ладно?

Они дошли до конца территории и повернули назад. Обратный путь показался Насте короче и веселее, ведь впереди маячила приятная перспектива тепла. Когда они дошли до главного дома и стали огибать его, Настя вдруг попросила:

— А можно еще раз зайти к собаке?

Костя молча пожал плечами и кивнул. Они зашли в зверинец, и Настя чуть не кинулась к дальнему вольеру со старой собакой.

— Ты будешь моей подружкой, пока я здесь, ладно? — ласково заговорила она, просовывая пальцы сквозь прутья вольера.

 — Вот такое у тебя теперь будет имя: Подружка. Я буду приходить к тебе каждый день и рассказывать про свою жизнь, а ты мне расскажешь про свою. Только ты не умирай, пока я не уеду, ладно?

Собака медленно встала, сделала пару шагов в сторону дверцы и лизнула Настины пальцы, У Насти в горле стоял ком, она едва сдерживалась, чтобы не расплакаться от умиления и жалости к этой дряхлой, никому не нужной собаке.

— Костя, чем ее можно порадовать? Что ей можно?

— Старым собакам уже можно всё, — негромко ответил тот.

 — В этом преимущество старости. Нет никаких ограничений. Только с костями ничего не приносите, у нее зубы уже плохие, слабые совсем. Котлетку можно, колбаску, сосиску, пирожок, печенье. А вообще-то, если вы хотите сделать для нее что-нибудь полезное, то лучше водите ее гулять. Движение всегда полезно, да и воздух свежий тоже.

— А она не убежит?

— Так вы возьмите ее на поводок Там в кладовой висят поводки специально для таких случаев, у нас гости постоянно выводят собак на прогулки.

Вы разве не видели?

Ничего такого Настя не видела, но она ведь и не ходила вчера в парк, первую половину дня провела в компании оперативников, вторую — с Тамарой, Муравьевой, Полосухиным и собственным компьютером. Когда ей было это заметить?

Она твердо решила, что, как только придумает, как утеплиться, сразу же придет и возьмет Подружку на прогулку.

* * *Журналистка Наталья Малец, написавшая ту самую статью «Страсти по усадьбе», оказалась, против ожиданий, очень славной и симпатичной девушкой, совсем молоденькой, всего девятнадцать лет, но производящей впечатление основательности и серьезности.

И хотя одета она была так, как принято одеваться в молодежной среде, то есть в растянутый, сползающий с плеч свитер, потертые джинсы и тяжеленные ботинки на толстой подошве, ее внимательные глаза за стеклами очков смотрели вдумчиво, а речь была на удивление правильной и не замусоренной сленгом и новоязом.