– Ты из-за этого приехал? – уточнил он у парня.
– Дато батоно, ты меня другом назвал. И какой же друг буду, если к тебе в дом беда пришла, а я в стороне останусь?
– Вай-ме, мальчик! Если у тебя получится, богом клянусь, я для тебя все сделаю, что сам попросишь. Все отдам, – поклялся князь, судорожно вздохнув.
– Не шуми, Дато батоно. Сначала нужно дело сделать, – аккуратно осадил его Елисей. – Пойдем в дом. Ильико там. Пусть на глазах будет.
Увидев трезвого и какого-то умиротворенного сына, князь скупо улыбнулся и поспешил отвернуться, пряча повлажневшие глаза.
Елисей сделал вид, что ничего не заметил, и, хлопнув княжича по плечу, нарочито весело спросил:
– Ну что, Ильико, отдохнул? Ужинать пойдем. Слуги уже стол накрыли.
– Я сыт, Елисей, – попытался отказаться молодой человек.
– И что? С нами посидишь. Не хочешь кушать, не кушай. Чай пей. Фрукты ешь.
Сообразив, что он не отстанет, Ильико встал и покорно поплелся в столовую. Князь, глядя ему в спину, только растерянно покачал головой. Елисей же, хрустнув костяшками пальцев, ухватил за рукав первого попавшегося слугу и, отведя его в сторону, попросил принести из своей комнаты кожаный мешок.
Когда все расселись, парень развязал горловину мешка и, чуть улыбаясь, принялся одаривать хозяев.
Вышедшая к столу княжна, увидев диадему, тихо ахнула и зарделась маковым цветом. Князь, увидев украшение, только растерянно крякнул и, качнув головой, негромко проворчал:
– Дорогой подарок.
– Красивой девушке красивая вещь, князь, – улыбнулся в ответ парень.
– А тебе, Ильико, вот это, – с этими словами он положил на стол кобуру с револьвером. – Второго такого больше нет."
"– Зачем мне теперь оружие, – грустно улыбнулся княжич.
– Затем, что ты все еще мужчина. Кто станет дом защищать, ежели враг придет? Отец? Так он в годах уже и один долго не продержится. Это твой крест, княжич. Без руки, без ноги, да хоть без головы, а дом свой ты защищать должен. И ты это знаешь.
– Ох, и упрямый ты, Елисей, – растерянно усмехнулся Ильико.
– Упрямый, – спокойно согласился парень. – Потому и жив до сих пор. Если бы я каждый раз, когда меня ранили, лапки задирал, уже бы давно закопали. Бог тебе силу и волю дал, чтобы жить и дело делать, а не для того, чтобы ты сам себя чачей убивал. Не хочешь больше воевать, не воюй. Отцу в делах помогай.
– Нет, не хочу, а не могу, – начал было княжич, но Елисей жестко оборвал его:
– Нет такого слова. Хочешь сделать, значит, сделаешь. Я тебе старого казака привез.
