Пройдя в обеденный зал, или бог его знает, как оно тут у них называется, парень с интересом осмотрелся и одобрительно хмыкнул. Зал был большим, светлым, с потолком, беленным известью. К огромному удивлению парня, тут явно пользовались не свечами, а лампами. Во всяком случае, нигде не было видно сажи или нагара.
Хозяин заведения, очевидно уже предупрежденный кем-то из сопровождения, поспешил лично встретить знатных гостей. Вежливо поклонившись полковнику, он с недоумением оглядел парня и отвесил ему поклон заметно скромнее, чем контрразведчику.
Хозяин явно не понимал, как воспринимать молодого казака, который умудрялся на равных держаться с офицером в немалом чине.
Глядя на его мучения, Елисей только злорадно усмехнулся про себя и, ткнув пальцем в стол в дальнем конце зала, решительно предложил:
– Александр Савич, давайте вон там сядем. И зал видно, и из окна не дотянутся, ежели что.
– А что ежели что? – с интересом уточнил полковник.
– Ну, про дальний выстрел я вам как-то рассказывал, – пожал Елисей плечами, направляясь к выбранному столу.
Хозяин постоялого двора аж поперхнулся от такого заявления. Полковник, сообразив, о чем он говорит, с сомнением покосился в окно и, покрутив головой, последовал за ним. Елисей, усевшись спиной к стене, осмотрелся и, повернувшись к хозяину, спросил:
– А меню у вас тут подают?
– Простите-с, но меню не имеем-с, – протянул мужик с заметной растерянностью.
– Ну, тогда хоть расскажите, что есть, – аристократично махнул парень рукой.
– Э-э, щи суточные, уха из стерляди, борщ с пампушками, – принялся перечислять хозяин.
– Из закусок холодца могу предложить, есть караси в сметане, заяц печеный, порося с кашей. Пироги с ягодой, халва тоже имеется, шербет подать можем. Квас, сбитень, чай, само сбой. Кофий также имеется, – явно сев на своего любимого конька, важно приосанился хозяин.
– Ну, тогда мне борща, карасей и зайца. Потом чаю с пирогами, – быстро перечислил Елисей, чувствуя, как от перечисленных блюд подвело живот.
Полковник сделал свой заказ, и хозяин, поклонившись, отправился на кухню.
Тимофеев, проводив его взглядом, повернулся к парню и, лукаво усмехнувшись, тихо спросил:
– Ты чего над человеком издеваешься? Чем он тебе не глянулся?
– Бестия продувная, – фыркнул парень, снимая папаху и взъершив себе волосы. – Мундир себе, что ли, пошить какой, чтоб всем сразу ясно было, кто я такой и как мне кланяться надо? – поддел он полковника.
– Угу, а через день ты тот мундир своими руками спалишь, – рассмеялся тот.
