На столе уже стояли колотый сахар, какое-то варенье и пироги, явно с ягодой.
Оглядев это изобилие, Елисей одобрительно кивнул и, сняв папаху, степенно перекрестился. Казаки дружно повторили его жест и, рассевшись, принялись с интересом рассматривать его. Понимая, что позвали его сюда не просто так, Елисей чуть улыбнулся и, повернувшись к десятнику, спросил:
– Как величать тебя, казак?
– Савелием крестили. Так и зови, – чуть усмехнулся десятник.
– Елисей Кречет, – склонил голову парень. – Последний в роду, из станицы Пригорской.
– Погоди, так это же у вас там мор был! – вскинулся десятник.
– Вот потому последним и остался, – грустно кивнул Елисей.
– Кречет, говоришь, – задумчиво повторил десятник. – А Руслан Кречет тебе кем будет?
– Дедом.
– От значит как, – удивленно протянул десятник. – Выходит, не сгинул род.
– Даст бог, подниму, – решительно кивнул Елисей.
– А с полковником ты каким боком?
– Так я у пластунов в крепости поучиться успел, вот он теперь меня с собой и таскает, когда дело особо пакостное намечается.
Довелось мне случаем ему пособить крепко, вот он и решил, что я ему удачу приношу, – добавил шутки парень.
– Зря смеешься. Удача, она девка вертлявая, к кому ни попадя не ластится, – не принял шутки десятник. – А у тебя с ней, похоже, и вправду любовь. Вон как ловко один троих положил.
– Удача – не девка. Ее свыше подают, – ответил Елисей, касаясь пальцем груди, где висела громовая стрела.
Увидев этот жест, десятник удивленно распахнул глаза и, обрадованно улыбнувшись, точно так же коснулся пальцем собственной груди.
* * *Нещадно пыля, карета вкатилась в город и, проехав его почти насквозь, оказалась на широкой площади, мощенной брусчаткой. Остановившись у помпезного трехэтажного здания, кучер спрыгнул с козел и, потянувшись, распахнул дверцу. Тимофеев, первым выбравшись на улицу, устало покрутил головой, разминая шею, и, оглянувшись на подъехавших следом казаков, негромко приказал:
– Этих троих сразу в холодную. Я сейчас уговорюсь. Десятник, к ним своих людей приставишь, чтобы чего не вышло.
Остальным отдыхать пока. Пошли, – обернулся он к выбравшемуся из кареты Елисею.
Коротко угукнув, парень взъерошил пятерней волосы и, надев папаху, последовал за полковником. В холле здания оказалось прохладно и после яркого уличного солнца почти темно.
Поднявшись на второй этаж, контрразведчик предъявил какому-то чиновнику бумагу и, чуть усмехнувшись, когда у того вытянулось лицо, приказал:
– Найдите квартиру, а лучше отдельный дом.
