Жизнь внутри меня

Видно, до сих пор не все участники выступили. Неожиданно я услышала низкий протяжный звук где-то в небе. Арис прошел половину пути к выходу, когда дорогу ему преградили трое спустившихся с неба драконов. Даже при тусклом освещении их чешуя сверкала золотым сиянием.

– Маша, держись крепко и ничего не бойся! – бросил мне Арис, и в следующую секунду все вокруг заволокло черной пеленой. Я не поняла, что происходит, просто обнаружила себя сидящей на спине огромного черного дракона. Я удачно оказалась между острыми отростками, которые одним своим видом внушали страх, но тем не менее надежно фиксировали меня словно в седле.

Арис возвышался над тремя Золотыми. Когда он был в человеческом обличье, императорские драконы казались гигантами, но сейчас, с высоты роста Черного дракона, они выглядели как детеныши-подростки. Арис задрал голову кверху и взревел. От этого низкого, громкого и протяжного рева, казалось, вздрогнул весь амфитеатр. Музыка резко оборвалась. Золотые драконы пригнули головы к земле и начали отступать назад, но как-то неохотно, будто пытались сопротивляться своим инстинктам, да никак не получалось.

Вдруг тот дракон, что стоял в центре, резко вскинул морду и издал высокий вскрик, направив его на Ариса. Со стороны это выглядело как очень глупый и недальновидный поступок. Расплата не заставила себя долго ждать. Черный дракон сделал глубокий вдох. Сидя у него на спине, я ощутила под собой зарождающееся тепло и силу, что вот-вот вырвется наружу.

Арис улучил момент, взмахнул крыльями и взмыл в воздух. Я покрепче схватилась за один из зубцов на его спине, чтобы не соскользнуть от нахлынувшего на меня потока воздуха. Дракон перелетел через ограду и начал стремительно набирать высоту. Под нами оказался лес, вдалеке виднелись горы, а с западной стороны мигали огни города.

Мы летели около получаса. Я обхватила руками зубец и прижалась к нему. Постепенно внутри меня нарастала тревога и страх за Ариса и наше будущее. Мой муж напал на людей императора, это нельзя просто так простить. Подобные действия могут быть расценены как личное оскорбление, а вражда с главой государства еще никому не принесла пользы.