Жизнь во благо Родины

Койка, примитивный унитаз, причем чистый и не воняющий, вот и вся обстановка, иллюминатора тут не было, даже на море не посмотреть.

Ошибкой было не только ехать домой на гражданском судне, но и делать это без охраны. Наши морячки не могли воспрепятствовать вооруженным англичанам, даже если бы захотели. Оставшись в одиночестве, устало опустился на койку и обхватил голову руками. Что же это, всё? Доигрался хрен на скрипке? Вот же дурень, куда я полез?! Говорила Катя, не езди, не надо, без тебя справятся, но нет, блин, полез, я ж самый умный тут, все наперед знаю… Стоп, хватит себя бичевать, это нужно было сделать, ведь все видел своими глазами, даже участвовал.

Если бы не я, не известно, как бы все прошло, с нападением на нас все полетело под откос. Да, все же не зря я съездил, даже если теперь посадят в тюрьму, хоть знаю, что успел немало. Ведь все, что делал до сих пор, было только ради одной цели – изменить страну, сделать все, чтобы она осталась, а не рухнула, как там, где родился и жил я. Не желаю своим детям прожить девяностые, хватит того, что их как-то пережил я.

– Каковы силы русских, прибывших в Конго?

Меня допрашивали уже, наверное, часа три. Перед сходом с корабля надели на голову мешок, и я даже приблизительно не знаю, где нахожусь. Может, в Турции, а может, в Греции или Италии, хрен его разберет. Потом была машина, долгая поездка по довольно плохой дороге, и вот когда мешок сняли, я увидел, что нахожусь в какой-то камере, по-другому и не назовешь.

С первого же вопроса стало ясно, что интересуют англичан именно наши дела в Конго. О наркотиках не было сказано ни слова, как и думал, это был лишь предлог снять меня с судна. Говорили на русском, хотя я неплохо знаю английский. Кстати, враги, видимо, об этом не подозревают, так как допрос ведут двое и обсуждают мои ответы между собой не стесняясь. Не верят, но это понятно, я ж вру.

– Я понятия не имею, господа, сколько там и каких сил прибыло, видел корабли в порту, видел солдат, технику.

Я не военный, и никто меня в курс не вводил. – В своих ответах я не видел ничего плохого, смысла молчать и играть в партизана не было, захотят, заставят, один черт заговоришь, вот только будешь уже не совсем здоров. А мне это надо? Если бритты знают о моих связях с верхушкой СССР, тогда да, жопа, будут колоть жестко, а если нет, то еще побарахтаемся.

– Похоже, не врет, Джонни, посмотри на него, он никак не похож на солдата.