Жизнь во благо Родины

Через какое-то мгновение я осознал, что мне нечем дышать и внутри все горит огнем от попавшей воды. Паника не лучшее средство, однако мне стало чертовски страшно. Совершая какие-то хаотичные движения, я осознал, что делаю это зря, но уже ничего не мог с собой поделать. Спасли меня моряки с корабля. Кажется, я даже отключиться успел, когда сильные толчки в грудь заставили меня закашлять.

– Очнулся, товарищ капитан! – голос звучал как-то резко.

Открыв глаза, увидел прямо над собой лицо молодого парнишки, на вид моих лет.

– Хорошо, вы все осмотрели, больше никого, он один? – этот голос уже человека постарше и привыкшего командовать.

– Конечно, тащ капитан, как есть один! – бодро рапортовали капитану.

– Ну, привет, что ли, – меня освещали фонариком, и из-за света в лицо я не мог разглядеть того, кто ко мне наклонился. Именно наклонился, ибо я лежал на палубе, правда, что-то под меня подстелили. – Как орал, я слышал, следовательно, ты не местный контрабандист, говорить можешь?

– Здравствуйте, – улыбнулся я и закашлялся.

 – Могу но, можно попросить перевязку, я тут немного ранен был, боюсь, как бы не затащил чего в дырку, хоть она и затянулась почти.

– Давайте его в лазарет. – О как, аж в «лазарет»! – Потом поговорим. Я так думаю, ты хочешь идти с нами, для этого плыл?

– Да, но перед тем как идти на таможню, нужно обязательно переговорить, – уточнил я.

– Если ты не обратил внимания, то поясню, мы не просто так тут стоим, вход в Черное море закрыт, турки блокаду установили, запрет на любое движение.

Так что можешь не откладывать.

– Я не откладываю, сразу после доктора, а вообще, можно и у него, все вам расскажу.

– Несите его, ребята, я чуть позже загляну.

– В судовой не вносите, что подобрали меня, позже узнаете, почему, как и обещал, – добавил я и выдохнул, разговор будет долгим и тяжелым, еще бы перекусить чего-нибудь дали, вообще бы стало отлично.

И ведь реально отнесли, думал, просто придержат, чтобы не упал, а нет, пара дюжих парнишек подхватили меня, уложили на брезент и отнесли.

Доктора явно разбудили только что. Хлопая глазами, он сначала не понимал, чего от него хотят, пока я не стащил с себя хламиду, в которую меня турок обрядил, и не показал свежую еще рану. Самому мне ее было не видно, под самой ключицей ведь, так глаза не скосить, но по нехорошему взгляду врача понял, что ничего хорошего там нет.

– Что, док, совсем хреново? – попытался я шутливо начать диалог.

– Хорошего мало, солью разъело, видимо.