Жизнь во благо Родины

Самое смешное, что ничего на меня у них не было, даже имени моего они не знали, так как те, что меня задержали и передали своим подельникам на берегу, не удосужились даже изъять мои документы, они так и остались в каюте корабля, на котором я плыл домой. Ситуация для англичан вышла смешная, предъявить нечего, но осадок остался, значит, стоит ждать какой-нибудь каверзы.

– Получено радио. – В открытом море мы с доктором вновь перебрались к нему в лазарет, где нас и навестил капитан. – Мы давали запрос на связь с военными.

– Вы сообщили обо мне?

– Я что, похож на дурака? – кажется, даже обиделся капитан. – Связались спецкодом. Сейчас получили ответ, что нас встретит крейсер, думаю, ты на него перейдешь?

– Скорее всего, ведь у них есть связь с Москвой, – констатировал я.

– Хорошо, тебя предупредят, когда состоится контакт, отдыхай.

Дальше все шло однообразно и даже скучно. На побег я, кажется, истратил последние силы и теперь чувствовал себя паршиво, хотелось только лежать. Ничего интересного не происходило, даже после встречи с вояками.

Меня тупо сгрузили на боевой корабль, там капитан, встретивший меня, был еще меньше настроен на разговоры, устроив меня в маленькой каюте. Казалось, обо мне все забыли, но это было не так. Оказалось, корабль идет не в Союз, а находится в патруле, в составе небольшой эскадры у берегов Египта. Хотел было спросить, зачем вообще меня нужно было перегружать к военным, но все было сложнее. У военных приказ, который, естественно, до меня довели в последний момент. Мою тушку отправили катером в Каир, там приняли посольские и утащили к себе. Осмотр медиками, уход как за какой-нибудь шишкой возмутил до крайности, но объяснений я все же дождался.

– Товарищ Андреев, завтра рано утром вылет, вас разбудят, – пришедший ко мне в комнату, в которой я медленно умирал от жары, мужчина выглядел странно. С одной стороны, он явно немолод, а с другой – фигура настолько атлетична, что ему должны завидовать многие молодые парни. Это был Михаил Афанасьевич, один из местных секретарей посольства.

Он-то мне и объяснил наконец, что происходит вообще. Оказывается, из Москвы получен прямой приказ посадить меня на военный транспорт, самолет то есть, и прямым рейсом доставить на Родину. В кратчайшие сроки.

Значит, все уже всё знают, и генсек зашевелился. Нет, я ни в чем его не обвиняю, ведь он же не знал обо мне ничего, но саму поездку из Африки на гражданском судне, на котором я и был захвачен, трудно объяснить.