Жизнь во благо Родины

Пуля вошла неглубоко, но, если бы на сантиметр в сторону, попала бы точно в сердце.

– «Макаров»? – спросил я.

– Да, не самый сильный пистолет, был бы ТТ, прошил бы насквозь.

– Здесь, в части, у нас хорошая санчасть.

– Ясно. Странно, что не добили.

– Не я, а ваш командир.

– Тут не все так просто, полковник не стал бы так поступать, не получив приказ.

– Даже если и был приказ, сомневаюсь, что он гласил меня покалечить. Полковник явно перегнул палку. Раз уж вывез сюда, мог бы просто запереть и все, но он приказал меня избить, а затем вообще начались допросы.

– Разберутся, тут такое началось, после того как Михаил Евгеньевич, это замкомандира части, приказал тебя срочно оперировать…

– Наверное, вся дивизия Дзержинского примчалась, во главе с председателем КГБ. Чую, полетят теперь не только погоны, но и головы.

– Заигрались военные, точнее, ваш главный, решил свою власть показать.

– Вся страна на ушах, оказывается, командиры многих частей вышли из повиновения, сейчас идут массовые аресты, как бы новый тридцать седьмой не устроили.

– Потому что не хрен играть с властью, присягу Родине дают, а не правительству.

– Может, ты и прав, – задумчиво ответил бородатый доктор.

– Очнулся, Саша? – в помещение, где я лежал на кушетке, буквально влетел Семичастный.

– Ага, как нашли-то?

– Ты же сам сообщил имя командира части, дальше все просто. Буча поднялась не сегодня, доктор, выйдите, пожалуйста. – Дождавшись, когда за бородатым врачом закроется дверь, Владимир Ефимович продолжил: – Наших людей в нескольких городах взяли под стражу преданные Гречко части, в столице взяли не только тебя.

– Чего он вообще полез, чего ему не хватало? – удивился я.

– Ну, во-первых, Лёня был ему другом, а вот во-вторых…

– Пока я чистил Украину от всей этой бандеровской сволочи, местные хохлы решили, что промедление более невозможно, и начали действовать.

– Привыкли, что вся власть была практически под ними, а тут такие изменения?

– Зато теперь, когда наведем порядок, можно с уверенностью сказать, что если кто и останется, то уже ничего не сможет сделать. Рано или поздно это все равно бы произошло, так что, как ни крути, но все в масть.

– Хрена себе масть! – закашлялся я. – А как же меня зам этого дурака полковника не добил?

– Ты звонил при нем? – Я кивнул.