Жизнь во благо Родины

Так что судачина на двенадцать кило – достижение, да и нервы потрепал изрядно, попробуй выдрать такого из родной стихии! Вот и нахапали от жадности шесть огромных судаков, самый мелкий был шестикилограммовым, пяток щук в среднем килограммов по пять и кучу окуней, даже считать не хотелось, просто очень много. Прикольно искать окуня в море, остановишься, сидишь в лодке, наблюдаешь. Тишина вокруг, красота. Полчаса-час сидишь, затем бац, появляются чайки, огромной стаей, и ну давай кружить в одном месте. Ясно-понятно, окунек зашевелился, бегом туда.

Из-под чайки бить окуня интересно, да и он, несмотря на скромные размеры, особенно в сравнении с судаком и щукой, дает рыбаку прикурить.

Вернулись уставшие, на последних парах бензина, километрах в десяти от дома нас все-таки накрыл дождь, быстро превращавшийся в приличную бурю. Едва разгрузив рыбу, рухнул спать, не удосужившись даже помыться. Кстати, летом, в прошлый приезд, я успел все же поставить газовый нагреватель в устроенный прямо в доме душ, и чтобы помыться, теперь вовсе не обязательно топить баню.

– Как ты думаешь, сколько на этот раз тебе дадут отдохнуть, неделю, две? – с утра, под чистку рыбы, Катерина завела разговор.

– Да хрен их знает, – пожал я плечами, – сама все знаешь.

– Сань, я тебе говорила тогда: подумай…

– А я и подумал, – с важностью ответил я. – Думаешь, я сам не понимаю, во что влез?

– Думаю… – жена задумалась, – не знаешь.

– Поясни, – предложил я.

– Ты думаешь, что только военные были недовольны сменой власти? Думаешь, вы устранили все угрозы?

– Сомневаюсь, – я заметил, как Катя вздрогнула.

Она всегда в такие моменты напряжена, и от того, что я собираюсь сказать, зависит результат, увижу я, как плечи моей любимой женщины опустятся вниз, расслабляясь, или нет. – Только теперь, как меня убедили, все будет несколько по-другому.

– А товарищи заговорщики больше не будут надеяться на авось, а станут бить на опережение. Да, ты правильно поняла, – видя, как у Кати открывается рот, я продолжил: – Начинается новый тридцать седьмой год.

Кто не пройдет проверку на прочность и преданность, будет…

– Что, стрелять начнут?

– Да нет, зачем? – отмахнулся я. – Просто уберут от власти навсегда, а самых ретивых на зону, рукавички шить, все польза.

– А как они определять станут? Анонимки? Доносы?

– Поверь, люди, прошедшие такую войну, знают как! Машерова сделали ответственным за чистоту рядов. Он толк знает.

– Тебе виднее. Я его не знаю.

Во, вот и плечи расслабились, хороший признак.