Жизнь за жильё. Книга вторая

Он действительно становится бандитом? Лейтенант милиции тяжело вздохнул и подумал о том, что прямо с сегодняшнего дня надо зачищать следы преступления."

"Финку, паспорт и записную книжку Лапа решил пока оставить у себя. Сказал — вернёт в понедельник. Скорее всего, обратится к своему родственнику, начальнику местной милиции. Нож отдадут на экспертизу и закрепят документально. Если дадут делу ход, потом не отвертишься. Надо сегодня же звонить Рифкину и доложить свою версию событий. Значит, необходимо сделать так, чтобы Лапа до вечера сам отдал блокнот.

Молодой мужчина в форме одежды «голый торс» выглянул по пояс в раскрытое окно, с удовольствием вздохнул полной грудью утренний чистый воздух и заметил стоящий прямо у входа в подъезд тёмный джип Гранд-Чероки. Вчера за столом руководитель банды дал приказ Хирургу выставить охрану у дома Студента. Якобы у Тюрика остались кореша, которые могут отомстить.

В машине двое, за рулём бодрствует тот самый охранник, который вчера держал под пистолетом и пожелал приятного аппетита.

Тимур прошёл на кухню и поставил чайник со свистком. Дождался характерного высокого звука, сообщающего о закипевшей воде, открыл окно кухни прямо перед джипом, взял в руку банку растворимого бразильского кофе, захваченного с Питера, и позвал:

— Эй, охрана. Не спим на посту!

Охранник за рулём спокойно повернул голову. Кантемиров показал банку кофе и сообщил:

— Доппаёк.

— Если мышьяк не подсыпешь, — ответил служивый и толкнул локтем соседа. — Подъём.

Тимур взял три чашки со стола, поставил на подоконник в ряд, демонстративно насыпал кофе, добавил сахара из другой жестяной банки (это было красиво и стильно — держать сахар на столе в импортной банке) и протянул готовый парящийся кофе подошедшему парню с пассажирского сиденья. Водитель остался сидеть на месте. Есть контакт с охраной…

Охраняемый (или временно задержанный) принялся делать бутерброды для себя и часовых на посту.

Хирург сам подошёл через час, зашёл в квартиру и протянул ладонь.

— Как спалось? Кошмары не мучили?

— Нет. Проснулся под пение птичек, как у себя в армейском учебном центре. Считай, мы в немецком лесу служили.