Но, это не по-нашему, не по-спортивному…
И Тимур просто и спокойно провёл классическую подсечку — шаркнул туфлей под скамейку, перенес вес тела на левую ногу и после промаха курсанта, сидя на месте, правой стопой подсёк и отправил дальше левую пятку будущего милиционера. Курсантский сапог по инерции взметнулся на высоту груди челябинских оперуполномоченных, потянув за собой остальное тело вспыльчивого сотрудника внутренних дел. Закон земного притяжения специально для Жени Усольцева никто отменить не мог, и курсант, которого никто не учил падать, со всего маху приложился спиной и затылком об старинный мраморный пол.
Раздался глухой стук, разнёсшийся по всему фойе здания. Отличная акустика…
На этой секунде деструктивное поведение практиканта остановилось, о чём и сообщил выкрик со второй скамьи болельщиков:
— Ёпс!
Челябинский сотрудник по имени Роман по привычке схватил своего задержанного за отворот плаща, хотя в этом контролирующем действии не было никакой нужды. Тимур сидел смирно и не стремился добивать курсанта российской милиции.
От лестницы выдвинулся решительный сержант в бронежилете, на ходу сдёргивая короткоствольный автомат. Его коллега придвинул телефон с тумбочки и начал набирать номер.
Старший уральской группы посмотрел сверху вниз и задал риторический вопрос:
— Прапор, ты что, охренел?
— Курсант поскользнулся…
Тимур спокойно поднял голову и посмотрел в глаза своему конвоиру. Сейчас боксёр и сам себе не мог ответить на этот вопрос. Спортсмен действовал быстро и интуитивно.
Да и сам вопрос не нуждался в ответе.
— Начальник, в натуре, ментёнок сам упал, — сообщил самый ближний бандит со шрамом под ухом. Остальные согласно закивали — все видели, как мент поскользнулся. А словарный запас питерского сотрудника милиции пополнился бандитским неологизмом — «ментёнок»
Евгений перевернулся на бок, упёрся руками об пол и при помощи подскочившего товарища смог встать. Вооружённый сержант милиции переводил взгляд с практиканта на задержанного.
Курсант Усольцев проходил практику в этом учреждении вторую неделю и как бы ни старался со своим юношеским максимализмом скрыть презрение к коллегам по цеху, так и не смог стать здесь своим.
И в отличие от остальных курсантов открыто пренебрёг доброй старой традицией — «вливания в коллектив», хотя совсем не нуждался в деньгах. Остальные практиканты скинулись со стипендии и не подвели свой институт. В тот прекрасный вечер Женя решил оторваться от коллектива и отдохнуть в ночном баре с девчонками.
