Жизнь за жильё. Книга вторая

Правительственная связь? Скорее всего, до рейдерского захвата бандитской группировкой местного очага культуры, здесь сидел сам директор ДК. Власть сменилась. Всё течёт, всё меняется…

И только сейчас засекреченный лейтенант милиции почувствовал зверский голод. Во-первых, сегодняшний обед в комнате Всеволода Александровича оказался лёгким и под водочку. Во-вторых, работа на местном кладбище отняло много сил; и, в-третьих, Студента оставили без ужина и вынудили потратить огромное количество энергии за очень короткий промежуток времени.

Пленника посадили на большой кожаный диван, двое из охранников перенесли от стены стулья и уселись на расстоянии с двух сторон. Третий установил стул у двери и сел спиной к выходу. Грамотно…

Бригадир Виктор Вольф занял место в кресле за столом напротив, кинул финку в ящик стола и положил перед собой паспорт и записную книжку.

Кантемиров оглядел охрану, остановил взгляд на бригадире и решил начать разговор первым, напустив немного тумана.

— Уважаемые, если вы так красиво и правильно расселись вокруг меня, в самом деле, думаете, что я ничего не смогу сделать? — И сам же ответил на вопрос. — Я шесть лет в армии отслужил, и меня научили кое-чему.

Охранники переглянулись, бригадир спросил:

— ГСВГ, под Дрезденом. Учебный центр Помсен. Год рядовым и пять лет прапорщиком.

Хирург начал внимательно разглядывать бывшего советского военнослужащего.

«Учебный центр Помсен» прозвучал красиво и загадочно, точно также как и раньше — дрезденский следственный изолятор. Последние воинские части Западной группы войск покинули Германию, и кто сейчас разберётся, кто и где стоял? И как назывался? Подготовленные и боеспособные войска раскидали по всей России-Матушке, а кто-то даже оказался за рубежом нашей необъятной Родины и стал перед выбором изучения нового текста присяги.

Последовал логичный армейский вопрос:

— В каких войсках обучался?

— По штату официально стояли в пехоте. Гвардейский 67 мотострелковый полк. — Кантемиров спокойно посмотрел в глаза бригадиру. — А дальше не могу говорить — военная тайна.