Жизнь за жильё. Книга вторая

Студент помогал держать ПКТ левой рукой, а правой нажал на механический спуск. Раздался грохот выстрела, гораздо громче, чем был выстрел из РПГ.

Пуля срикошетила об гранит, выбила искры и с визгом улетела вверх. Наблюдатели присели и с опаской взглянули на пулемёт. Тимур передёрнул затвор, отвёл дымящий ствол в сторону и подал команду.

— Ещё два раза. Держи крепче. Стреляем в лес.

Два одиночных выстрела грохнули один за другим…

Стрелок с помощником аккуратно вернули танковый пулемёт на упавшее дерево.

Тимур спросил у бригадира.

— Ну, как? Почувствовал отдачу?

Кимуля кивнул и потёр руки.

— Руки дрожат до сих пор.

— Вот! — воскликнул Студент и повернулся к главарю. — И это только три одиночных выстрела. Лапа, если мы даже сможем установить пулемёт на твой джип, первая очередь отключит всю электрику в автомобиле. А от второй очереди твой «Паджерик» рассыплется на ходу.

— Да понял уже.

— Продай кому-нибудь. Пусть другие пробуют, — посоветовал Тимур и улыбнулся.

Леонид Иванович задумчиво кивнул, соглашаясь с опытным человеком.

В обратную сторону Лапа шёл рядом со Студентом и на ходу расспрашивал его об особенностях различного стрелкового оружия. Хирург с Кимулей тащили ПКТ, а на плечах замыкающего процессию Зубика с двух сторон болтались автомат и труба РПГ…

На обратном пути Кантемиров успел засечь точное время поездки — сорок минут с тремя поворотами от мостика через речку в лесу и до дворца культуры и отдыха бокситогорской молодёжи.

Когда все вышли из «Паджеро», Тимур протёр глаза и искренне поблагодарил Леонида Лапина.

— Лапа, вот прямо от души… Я лет пять точно не стрелял. Вообще не из чего. А тут в один день и автомат, и РПГ, и ПКТ до кучи.

Главарь с бригадирами рассмеялись, Лапа ответил:

— Студент, а ты поработай с нами, и праздники чаще появятся. Зайдём в кабинет, поговорим.

На входе охрана в виде двух новых контролёров-спортсменов, которые менялись через день, поприветствовала рукопожатием верхушку банды вместе с новичком.

С каждым днём, с момента убийства Тюрика, Кантемиров становился своим среди чужих.