Жизнь замечательных детей

Диктуйте адрес!

Надеюсь, дама не сильна в юриспруденции, потому что номер статьи я брякнула наугад. Однако моя лживая угроза подействовала.

— Ладно, пишите: улица Врубеля, дом семнадцать.

— А квартира какая? — спросила я, но дама уже бросила трубку.

Я принялась перезванивать, однако все время было занято. Делать нечего, поеду так, а номер квартиры попробую разузнать на месте.

Когда я увидела улицу Врубеля, то не поверила своим глазам: частные дома почти в центре Москвы! Должно быть, избушка в поселке стоит целое состояние! Особенно если она из красного глянцевого кирпича и о трех этажах.

Как раз таким оказался дом № 17. Хм, а у Татьяны, оказывается, денег куры не клюют! Зачем же ей тогда понадобилось участвовать в маскараде? Вряд ли девушку интересовало скромное вознаграждение…

Внезапно меня охватили сомнения: а вдруг это был лишь предлог, чтобы убить Котика? Нет, Кравчук не так проста, как кажется, с ней нужна особая осторожность.

Я позвонила в массивную дверь. Открыла женщина средних лет в переднике.

Подтянутая, с аккуратной стрижкой, она так и просилась на обложку журнала: «Персонал для богатого дома».

— Я к Татьяне Кравчук, — сказала я.

Женщина впустила меня, боязливо оглянулась и зашептала:

— Татьяны Андреевны здесь нет, она…

Неожиданно за спиной женщины возникла молодая и красивая девица. Стопроцентная стерва, какие вцепляются в мужика мертвой хваткой и без трофеев в виде движимого и недвижимого имущества не покидают поле боя.

— Это вы из милиции? — истерично завопила она.

 — Я же вам говорила, что Татьяны нет! И я не знаю, где она! Между прочим, я звонила своему адвокату, и он сказал, что никакого преступления я не совершаю! Поэтому прошу оставить меня в покое!

Хорошенький ротик гневно кривился, умело подведенные глаза буравили мое лицо. Но я не спешила уходить. Домработница что-то знает, я должна вытянуть из нее правду.

В этот момент откуда-то сверху раздался мощный рев:

— Танюша! Любовь моя!

Голос был мужским и явно принадлежал невменяемому человеку.

— Кто это? — испугалась я.

Ни одна из женщин не ответила. Впрочем, обладатель солидного баса уже спускался со второго этажа. Нет, я неверно выразилась: он не спускался, а скорее полз по дубовой лестнице, вцепившись в перила.

Через пару минут на нижней ступеньке сидел небритый лохматый субъект, раскачивался и плакал.

— Танюша, ну почему? — взывал он в пустоту. — Девочка моя ненаглядная! Да, я подлец, но я ведь осознал!

«Подлец» был уже не молод, виски побелила седина.