Жизнь — жестянка (СИ)

Джеймс Бонд отдыхает.

Это уже Кондрат.

Я еще раз пересказываю им все подробности. Они опять приходят в поросячий восторг от того, что враг повержен, а я отделалась лишь легким испугом.

— Ты теперь у нас знаменитость, — опять басит Кондрат. — Я обещал своим мужикам, что познакомлю их с тобой. Пусть учатся, как вопросы надо грамотно закрывать, понимаешь.

— Мне тут Коршун написал, — Стрельников быстро выстреливает в меня взглядом.

Я лишь задираю бровь.

— До него, похоже информация как до жирафа, с задержкой доходит.

Требовал, чтобы мы нашли того психа, что фотографии те с его отцом в И-нет выкладывает. Я ему в ответ — это Ксюха.

Мне по-прежнему больно, но я старательно делаю вид, что это не так.

Я, знаете ли, все еще иногда фантазирую. Представляю себе, как Стрельников или Кондрат встречаются с Коршуном. Причем встречаются уже зная со всеми подробностями, как жестоко и несправедливо он поступил со мной. Естественно они целиком и полностью на моей стороне! Вижу, как Коршун к ним со всей душой — мол, братишки.

А те в ответ отворачиваются от него, а потом гвоздят его суровыми словами. Как дура ежевечерне придумываю им речи. Одна пламенней и душещипательней другой. Потом сама же редактирую их, и сама же придумываю то, что отвечает им на их гневные эклиптики Коршунов. Как он винится, повизгивает, осознает «свою вину, меру, степень, глубину».

Смешно. Ребята, как бы хорошо они ко мне не относились, из-за бабы со старым, проверенным в боях другом ругаться не станут. Может выскажут разок что-то вроде: «Коршун, ты не прав».

И все.

Интересуюсь:

— Как думаешь, про то, что я убила его отца, он уже слышал?

— Да кто его знает. Больше он у меня на горизонте не возникал. Я, знаешь, послал его.

Вот это да!

— С чего это?

— А с того. Идиот он безмозглый.

Не верю своим ушам.

— Это ты из-за меня что ль?

— А из-за кого? Дерьмо он, если после всего того, что ты для него сделала, так с тобой… Причем из-за фоток, за которые его папашку за яйца подвешивать надо было, а не тебя оскорблять. И все. Закрыли тему.

Не хочу об этом.

Кондрат и Стрельников молчат. Я тоже молчу. Влезает рыжая, явно желая разрядить атмосферу.

— Ксень, а ты когда назад в Москву-то? Или теперь в Париже так жить и будешь?

— Нет, вряд ли, Маш. Наверно, буду ездить туда-сюда. И без Москвы мне плохо. И без Парижа… Да и бабушка уже старенькая совсем. Того гляди помрет, а за Шарля так замуж и не выйдет.

Рыжая Машка смеется. Наверно, Стрельников ей о моей бабуле рассказывал. Не мог не рассказывать.