Жизнь — жестянка (СИ)

Одни швы в заднице и кое-где еще тоже!

* * *Бабушка забирает меня из больницы, как только это становится возможным. Мой бедный организм, несколько оправившись от шока, дальше уже идет на поправку довольно быстро. Хотя до самолета меня везут как какую-нибудь древнюю старушку на раскладном инвалидном кресле. Но я себя утешаю тем, что просто залежалась. Вот поэтому-то в вертикальном положении и кружится голова.

Шарль опять-таки присылает за нами свой самолет. Поэтому дорогу до Франции я проделываю в условиях повышенного комфорта.

Мы садимся в Париже, но только для того, чтобы дозаправиться и пройти необходимые при международном перелете формальности. Дальше наш путь лежит на север. Пилот аккуратно сажает самолет в небольшом аэропорту Туке. Полное его название — Ле Туке Опаловый берег (Le Touquet Cote d'Opale Airport). Вокруг городки, в само название которых входит слово «пляж»: Ле-Туке-Париж-Пляж, Фор-Маон-Пляж. Улочки, сбегающие к проливу Ла Манш тоже сплошь и рядом называются Пляж.

Но мы оставляем пляжную тусовку и толпы туристов в стороне. У трапа самолета нас встречает машина, и мы едем в сторону от центров местной жизни. Дорога вьется вдоль побережья. Затем сворачивает чуть в сторону. Морской берег теперь только угадывается справа за деревьями, а потом и вовсе теряется. Наконец машина сворачивает направо, и я вижу знак — частная дорога. Вскоре, подтверждая это, путь нам преграждают витые кованые ворота. Водитель лезет в бардачок, вытаскивает пульт, нажимает кнопку, и их створки словно бы нехотя начинают расходиться.

Улыбающийся и по-моему совершенно счастливый Кристоф встречает нас на пороге небольшого особняка. С удовольствием объясняет, что дому уже не одна сотня лет. Что кто-то из его предков получил его в подарок от одного из многочисленных французских королей. Он полон гордости и трепета, прекрасно помнит все имена и даты, все обстоятельства и нюансы, но я слишком устала с дороги, чтобы они могли задержаться в моей голове.

Он на руках легко относит меня в спальню, из окон которой видны прибрежные скалы и море.

Обещает свозить на мотоцикле в Брюгге — до него отсюда рукой подать. Потом спохватывается:

— Конечно, после того как ты поправишься, Ксения.

Я улыбаюсь. Ободренный этим Кристоф склоняется ко мне и нерешительно целует. Я позволяю ему это. Вскоре он оставляет меня одну, и я откидываюсь на подушки. Ветерок доносит через открытое окно шум волн и соленый терпкий запах.

Сказка.