Жизнь — жестянка (СИ)

В первую очередь потому, что вчера я злостно нарушила основное правило — пить надо с радости, а не с горя. С горя можно только антидепрессанты, а водочку — ни-ни. И ведь не люблю я ее, заразу! Но больше в доме моих друзей, куда я внезапно отправилась зализывать раны, ничего не было, а так хотелось сделать как-то так, чтобы немного отпустило…

Я бываю у них, прямо скажем, не часто. Такая уж я по натуре — одиночка и домоседка. Они — совсем другие. Вечно полон дом друзей, своих и чужих детей, приблудных собак и спасенных где-то кошек.

Наверно поэтому мне у них и хорошо так. Приеду, насосусь как вампир положительной энергии, которой у них так много, что они с радостью делятся ей со всеми, и снова надолго заползаю в свою нору.

Я им не завидую. Просто потому, что понимаю — занятие это бесполезное. Я так, как они, не смогу никогда.

Мы сидим долго и вдумчиво. Я рассказываю о своих последних приключениях. Мои друзья слушают, охают, обсуждают и периодически подливают… В общем, утро в очередной раз подтверждает, что добрым оно не бывает.

Еще и потому, что звонит мой продюсер и дружески интересуется, когда ему можно будет почитать свеженаписанный сценарий… За который я еще по сути дела и не бралась.

При этом за дружеским тоном мне отчетливо слышится свист рассекающего воздух кнута. О! Он прекрасно знает, что если меня не подстегивать в самом прямом смысле этого слова, то можно вообще ничего от меня не дождаться. Тигры только тогда прыгнут через кольцо, когда жареным запахнет, все сроки выйдут и отступать будет некуда как героям-панфиловцам.

Иногда он пускается на мелкие хитрости. Я их знаю. Например, врет о сроках сдачи очередного моего творенья, чтобы я села за работу раньше. Или талантливо (он вообще очень талантливый мужик) «плачет», рассказывая о собственной тяжелой жизни, полной лишений, финансовых неурядиц, тупиц-сотрудников и нерадивых авторов. Я слушаю… Мы очень давно работаем вместе и знаем друг друга как облупленных… И все-таки обычно эти его несложные демарши оказывают на меня самое благотворное влияние. Меня начинает грызть совесть, я из-за этого раздражаюсь и сержусь, как следствие взбадриваюсь и все-таки выдаю на гора ожидаемый всеми текст.

В последнее время, правда, и тут все не так, как всегда. Мои тексты не нравятся ему, не нравятся моему режиссеру. Но самое главное они не нравятся мне. Я не умею работать плохо. Либо хорошо, либо никак. Если получается плохо — лучше не делать вовсе. А не делать нельзя. Замкнутый круг.