Жнец

Зеленокожий внимательно следил исподлобья за гостем, его лицо стало совершенно спокойным. Владеть собой он явно умел и понять, что у него на уме возможным не представлялось. Знахарь встал широко открыл глаза, лишённые белков и зрачков, два чёрных, бездонных провала уставились перед собой. Затем он моргнул, и глаза стали самыми обычными, отливающая зеленью радужка прекрасно гармонировала с зеленоватой кожей. Нижняя его челюсть дымить перестала, но раны не пропали и сквозь разъеденную кожу были видны нижние зубы и часть кости.

Внятно разговаривать, однако это ему не мешало.

- Я не совсем понимаю мой лорд… - начал старик и осёкся.

Сет взглянул ему в глаза и тот сразу же отвёл взгляд, чуть опустив голову, явно опасаясь прогневить гостя. Поскольку толкового ничего в голову не приходило, а выдавать свою совершенную неосведомленность и полную растерянность раньше времени не хотелось, Сет решил потянуть время. Стал чинно расхаживать вдоль стен, медленно и, стараясь не выказывать интереса, рассматривал комнату, хотя и так уже достаточно насмотрелся, иногда искоса бросая безразличные взгляды на старика.

Вечно конечно так продолжаться не могло, и долгое молчание могло выдать его, так же как и непродуманные слова, а поскольку пауза уже достаточно затянулась, медлить было больше нельзя, оставалось положиться на удачу и постараться не взболтнуть ничего лишнего.

- Цыган своих ты совсем распустил, нехорошо…

- Неужели своим глупым поведением эти глупые холуи нарушили законы маскарада мой лорд? - брови удивлённо изогнулись над зелёными глазами.

- Нет. - Не стоило сразу в чём-то обвинять старика, вдруг спросит, какой именно параграф закона нарушен, можно попасться, но и сразу оправдывать его не нужно может замолчать - Но благоразумия ради, они должны вести себя потише.

- Моя вина мой лорд. Видимо я слишком увлёкся своими исследованиями и совершенно выпустил из виду, что меня окружает, по сути, свора бродяг за которыми нужен глаз да глаз.

Мне очень жаль, что всё зашло так далеко, и вы вынуждены были вмешаться.

Лицо хозяина дома превратилось в маску глубокого раскаяния, вернее попыталось превратиться, поскольку отсутствие некоторых кусков кожи на нижней челюсти скорее делало его похожим на испуганного ребёнка. Старик снова умолк, нужно было срочно подыскивать тему для продолжения разговора.