Жнец

После прикосновения оказалось, что цепь совершенно не пострадала от влияния времени и если стереть пыль, то блестит как новая.

Арка портала, в другом конце зала выглядела безжизненно. Даже если предположить что Сет проспал несколько часов, было ещё слишком рано возвращаться. Не хотелось бы, выйдя с той стороны, попасть в лапы Тихого Совета. Возможно, Знахарь всё ещё находиться у арки, пытаясь уговорить вампиров Француза, что произошло досадное недоразумение. Вот смеху будет, если в этот момент появиться Сет.

- Здравствуйте.

Я жнец или похититель душ, кому как нравиться. Прошу любить и жаловать.

Кислая улыбка озарила лицо. По крайней мере, он жив и силы стали возвращаться в измученное тело. Придётся сидеть тут неизвестно сколько. Что бы хоть чем-то заняться стал бродить по залу. Подёргал ещё несколько раз каменную дверь, но с тем де успехом, что и в прошлом. Видимо, заперто изнутри.

Сделав ещё круг по залу, он снова оказался лицом к лицу со статуей. Преодолевая брезгливость, провёл ладонью по ноге изваяния.

Нога оказалась холодной, но мягкой на ощупь. Какой же он болван. Это вовсе не статуи. Это и есть апостолы, проклятые и прикованные к стенам своим создателем. Как эта на первый взгляд простая мысль сразу не пришла в голову. Знахарь же ясно всё объяснял. Сет толкнул руку мумии, безжизненно повисшую вдоль тела. Рука поддалась напору, легко сдвинувшись с места. Он попытался потянуть цепь, сковывавшую спящего вампира затем потряс его за плечо. Что же делать? Не целовать же апостола как в сказке о спящей красавице, в самом деле. Разве что …

Сет вынул из кармана зажигалку, отломал металлическую окантовку, скрывающую кремень. Пользуясь ею как лезвием, полоснул по пальцу на руке. Сосредоточился и начертил, своей выступившей кровью, на груди проклятого руну исцеления. Видимо, одно дело наносить такую руну на царапину и совсем другое пытаться исцелить тяжкую болезнь. В первом случае не ощущалось никаких последствий, а вот во втором. Второе новоиспечённый жрец никогда не делал, поэтому был несказанно удивлен, когда силы стали быстро покидать его тело.

Почти сразу на него обрушилась неимоверная тяжесть, как после прохода через арку. В глазах потемнело.

На этот раз пробуждение было мучительным. Затёкшие члены не желали повиноваться. Чтобы просто поднять веки понадобились значительные усилия. Даже дыхание и сердцебиение прекратились. Впрочем, он давно не нуждался в них и делал это скорее машинально, чем от особой надобности.