Это немного подействовало, и человек успокоился, хотя все еще дрожал, а по морщинистым щекам текли слезы.
– Ты общался с Ходящими, когда служил здесь?
– Иногда, госпожа.
– Помнишь тех, что остались, когда остальные ушли?
– Д-да, госпожа. Конечно, – поспешно закивал мужчина.
– Меня интересует молодая Ходящая. У нее в волосах серебряная прядь. Как ее имя?
Пленник нахмурил лоб, поспешно зашевелил тонкими губами, вспоминая.
– Мита, госпожа! Ее звали Мита!
– А дальше?!
– Дальше? Так откуда мне знать? Митой ее все звали.
И госпожа Старшая наставница тоже. Я маленький человек…
– Уберите этого слизняка! – презрительно процедила Аленари.
Человек завыл, перепугавшись еще больше, но набаторцы с ним не церемонились и выволокли за шиворот.
– На этом все, – сказала Проклятая, вставая. – Допроси остальных слуг. Может быть, кто-то знает полное имя.
– Займусь незамедлительно, – поклонился Кадир.
– Уйг, за мной, – приказала Оспа и, подхватив со стула плащ, легкой походкой поспешила по пустым, остывшим, оставленным коридорам и кутавшимся в ночные тени громадным залам, сквозь окна которых проникали скупые лунные лучи.
Впереди бежал зверь, за ним, обходя колонны и спускаясь по широким лестницам, шла женщина в маске. Миновав зал Компаса, она свернула на открытую галерею и, пройдя по ней, вышла на улицу, в один из внутренних дворов школы. Вдоль дорожки, выложенной сиреневыми плитками, возвышались статуи мужчин и женщин. Тех, кто благодаря своей «искре» вошел в историю. Аленари отметила про себя, что после того, как она была здесь в последний раз, скульптур стало не намного больше.
На пять, если быть точной.
Разумеется, среди них оказалась и Сорита. Ходящие не могли поступить иначе. Глупо отказываться от святой мученицы, о которой можно рассказывать будущим поколениям. Трех других женщин она не знала. Последней из новичков стала ее мать.
Сердце Аленари гулко стукнуло и остановилось. Проклятая не отрывала взгляда от благородного, прекрасного и такого знакомого лица уже немолодой сребровласой женщины.
Статуя Старшей наставницы улыбалась, немного наклонившись вперед и протянув руку в сторону Оспы. На безымянном пальце ее искрилось кольцо. Скульптор искусно сделал гравировку, и можно было хорошо разглядеть распростершего крылья сокола. Вытесанная из мрамора фигура, казалось, вот-вот оживет. Лунный свет проникал сквозь розоватый гладкий камень, заставляя тот едва заметно светиться, и это еще больше усиливало впечатление, что Алиста рей Валлион жива.
