– Мы такваким не пользоваться, – объяснил он, заметив мой взгляд.
– Знаю. Вы предпочитаете у-таки.
Он квакнул, улыбнулся.
– У-таки – это для весали[7], детей и других кваст. Квагеры пользоваться секварами.
Это точно. Я никогда не видел знаменитый Болотный полк, но слышал, что они с легкостью мечут тяжелые обоюдоострые секиры чуть ли не на пятьдесят ярдов. Могу только предположить, какие бреши такие штуки должны пробивать в рядах противника.
– Квак твой себя чувствовать, человече? Грусть ушла? – с искренней заботой о моем состоянии поинтересовался блазг.
– Я справляюсь, – кисло улыбнулся я.
– Твой не думать, о чем я говорить, – с сожалением произнес он. – Твой убивать себя изнутри. Это плохо.
– Люди отличаются от блазгов. Мы скорбим о тех, кто ушел.
– Вот так, собака!
– Юми говорить, что все скорбят. Но все существа в мире – дети Квагуна."
"– Думаю, на этот счет вам стоит побеседовать не со мной, а со жрецами Мелота. Вам будет что рассказать друг другу.
– Вот так, собака. – Вейя заглянул мне в глаза.
– Лань тьмы[8], кваторая пришла с тобой вчера, выглядит не квак самква. Юми это удивлять. Он бояться, не перепутать ли ты.
– Это Проклятая. Можете не сомневаться. И я, и Шен раньше с ней встречались.
– Мы заметить, – важно кивнул блазг.
Надо было видеть Целителя, когда я вернулся вместе с Тиф. К чести мальчишки можно сказать, что он не бросился на гостью с магией или кулаками, чего я от него вполне ожидал. Но выражение лица Шена говорило само за себя. Он прекрасно помнил, как попал к Тиа в плен, как та катала его над Альсгарой по небесам и как его унижали, втоптав в грязь в буквальном и переносном смысле этого слова.
Весь следующий день он со мной не разговаривал, был мрачен и в конце концов ушел возиться с Роной.
Судя по всему, девчонка прислушалась к моим словам и оставила попытки устроить свару. В себя она приходила не больше чем на нар. Остальное время либо спала, либо проводила в рыданиях и несла полную чушь. На мой взгляд, лучше ей нисколько не становилось, как Шен ни убеждал меня в обратном.
Лагерь я застал точно таким же, каким оставил. Тихим и унылым. Фургон стоял боком к тракту, Пегая и Рыжая паслись вместе с новой лошадью по кличке Сонная. Целитель возился у костра, а Тиф, набросив на плечи теплый свитер, сидела, прислонившись к колесу, и из-под полуприкрытых век наблюдала за мальчишкой. Заметив меня, она наклонила голову. Я оставил ее приветствие без внимания.
– Можно с тобой поговорить? – сухо попросил Шен.
