Лук, соображавший в такие моменты довольно быстро, осадил лошадь, спрыгнул в жижу, поскользнулся, упал, крутанулся и тем самым избежал смерти от очередного болта. Извиваясь ужом, по уши в ледяной грязи, он ползком добрался до сына Ирбиса.
– Лопни твоя жаба! Добегались!
– Голову не поднимай.
Они лежали под растущим возле обочины кустом с худосочными ветвями.
– Южане, лопни твоя жаба! – дрожа от холода, процедил Лук. – И покойники.
Над их головами угрожающе возвышалась мрачная виселица. Посиневшие, уже потрепанные вороньем трупы медленно раскачивались.
Судя по одежде – мертвецы были крестьянами.
В отличие от шепчущего молитву Лука, Га-нор не обратил внимания на покойников. Он высматривал укрытие. До погоста было не добраться – сотня ярдов по открытой местности. Добежать и не схлопотать в спину болт можно только чудом. Деревня тоже теперь стала недоступна – рядом с находящимся на пути намокшим и просевшим стогом сена прятались стрелки.
Лук пошевелился, и почти тут же свистнул болт, едва не попав ему в голову.
Стражник охнул, еще сильнее вжимаясь в грязь, и покосился на сына Ирбиса, который освободил перевязь на груди, снял ножны с мечом, подтянул их к себе, обнажил оружие. Лук последовал его примеру, взяв в правую руку узкий длинный кинжал, а в левую кривой нож.
– Ну что, дружище? Покажем этим набаторцам, лопни твоя жаба?
– Это не набаторцы.
Сотрясая зловещую тишину топотом копыт, в сторону деревни скакали всадники на уставших лошадях. Разношерстное воинство, среди которого были и закованные в латы рыцари, и облаченные в кольчуги солдаты.
В первых рядах ехал знаменосец. В жалкой мокрой тряпке, повисшей у него на древке, с трудом можно было распознать имперский штандарт.
– Наши, лопни твоя жаба! Это же наши! – восторженно завопил Лук, попытался встать, но тут же вновь оказался на земле.
– Лежи! – рявкнул дернувший его за пояс Га-нор. Он не сводил глаз с приближающегося отряда. Меч убирать не стал, лишь поменял немного свое положение и поджал ноги, чтобы успеть вскочить.
– Но это же наши… – уже не так уверенно пробормотал солдат.
– Осталось только объяснить им, что мы свои, – голос у северянина был мрачным.
Он понимал, какое в военное время будет отношение к неизвестным.
Их заметили, и пятеро всадников, отделившись от основного отряда, направились к друзьям. Остальные, не снижая скорости, пронеслись к деревне. Опытный глаз Га-нора отметил, что воины вымотаны, многие ранены и едва держатся в седлах.
